Ее не было всего пару минут, но Лис успел спуститься до середины лестницы. Двигался он вяло и медленно, словно во сне, не реагируя ни на слова, ни на оклики. Схваченный за запястье, позволил себя увести на несколько ступенек, на верхней заупрямившись, и Ная, разозлившись, ткнула его в ладонь шпилькой. Хорошо так ткнула, от души, вспомнив, видимого, того пьяницу из подворотни — на пол капнуло красным, потом еще и еще…

А в следующее мгновение она оказалась грубо прижата спиной к стене с вывернутой рукой; шпилька с тихим звоном упала на лестницу. Предплечье Лиса упиралось ей под подбородок, мешая не то, что говорить, дышать, а с ладони продолжала капать кровь, только теперь на рубашку Наи. Зато глаза ожили. Замечательный результат, ничего не скажешь!

А внизу никто даже не обратил внимания на возню.

— Пусти, дурак, — прохрипела Ная, чувствуя, что еще немного, и от нехватки воздуха лишится сознания.

— Чтобы ты снова попыталась на меня напасть?

— Пусти. Объясню, — ничего не изменилось, и она скрипнула зубами. — Внизу… бард. Не знаю, что хочет. Боль… приводит в чувство.

Лис помедлил, но потом все же отошел, быстро глянув на поцарапанную ладонь и сжав ее в кулак. Ная закашлялась и почти сползла по стеночке на пол, но жжение в спине напомнило, что расслабляться рано, пришлось, кивнув в сторону комнаты, заставить себя шевелить ногами.

Оказавшись внутри, она первым делом задвинула засов — кто знает, не захочет ли местный талант потом еще и по жилому этажу пройти? Это отдает паранойей, конечно, но кто знает… Опять же, если на Лиса снова нахлынет наваждение, выйти ему будет сложнее, а там можно и повторить трюк со шпилькой, которая, кстати, осталась лежать на лестнице. Ладно, все равно этим томным вечером вряд ли кто-то способен заметить даже лежащую под носом шпагу.

Ная снова закопалась в вещах, пытаясь отыскать мешочек с кусочком угля. Выглядел мешочек претенциозно: кожаный, с теснением, рунами и бисером по краю, но на деле был не больше, чем симпатичным сувениром, который она прихватила на память о доме. Действительно ритуальные вещи сейчас найти было не то что сложно — практически невозможно, на материке занимающихся ими мастеров не осталось, а на островах мало было поискать, еще надо было договориться.

Уголек тоже был самым обычным и ничем не отличался от других из арсенала художника, у которого Ная его и выпросила. От обычного инструмента большего, впрочем, и не надо, все остальное есть в ней самой.

Она села на корточки перед порогом и быстро, почти наугад в темноте принялась чертить вязь символов. Спустя пару секунд стало чуть светлее, кусок пола у двери озарило тусклое голубоватое сияние. Ная поморщилась. В чем еще можно завидовать бардам, так это в том, что применение их талантов не сопровождается эффектами вроде светящихся глаз. Никто не спорит, выглядит это впечатляюще, особенно в окружении благоговеющих северян, но так у них и отношение к ведьмам и чудесам в целом совсем другое, чем в центральных королевствах. Здесь скорее испугаются.

За спиной скрипнула сперва половица, затем кровать. Ная оглянулась, прищурившись, чтобы прикрыть мерцание: Лис, до этого безучастно смотревший в окно, сел и здоровой рукой взъерошил отросшие волосы, запутавшись в них пальцах. Жест был привычный и выдавал, что такая прическа ему явно не привычна. Интересно.

— Прости, — наконец сказал он, глядя в стену перед собой. — Напугал?

— А ты как думаешь? — она поставила последнюю черту в узоре и пересела на стул. Не великое колдовство, конечно, от нежданных гостей не защитит — для этого надо немножко больше, чем кусок угля и не самый выдающийся дар, — но, по крайней мере, вошедший растеряется на пороге, ненадолго забыв, зачем пришел.

— Знаешь, что самое странное? — Лис, словно не услышав,повернул к ней голову. — Готов поспорить, среди тех троих не было никого с даром.

— Если ты о флейте, то не обязательно пользоваться именно ей.

— Скорее о манере держаться.

— А ты разбираешься? — с интересом спросила Ная и взяла в руки чехол с флейтой. — Я похожа на барда?

Лис невнятно хмыкнул и заинтригованно посмотрел на нее. Играть под его изучающим взглядом было неуютно, как перед наставником в конце обучения в консерватории, и хватило ее ненадолго, да и то вышло не очень. С другой стороны, не в мастерстве же должно быть дело?

— Да и нет, — после некоторого молчания заключил он. — У тебя нет обычного для музыканта трепета перед флейтой, будто она просто инструмент вроде ножа. Но когда играешь, ты смотришь в себя, не вокруг. Барды так не делают, даже на обычном выступлении они контролируют каждого.

— Не знаю даже, похвалил ты меня или нет, — растерянно улыбнулась Ная. — Откуда знаешь?

— У меня насыщенная жизнь, — уклончиво ответил Лис и вернулся к теме. — И вот те двое были слишком увлечены игрой, во всяком случае, в самом начале, не обращая внимания на людей.

— Ты думаешь, кто-то сидел за стеной и играл еще и на флейте? — с сомнением переспросила она, потянулась, зевнув, и только сейчас спохватилась, что боль прошла, хотя с первого этажа все еще пробивалась музыка. — Я больше ничего не слышала… Если не возражаешь, я лягу?

— Кстати, как ты вообще смогла понять, что в трактире есть бард? — Лис послушно пересел прямо на пол и посмотрел на нее снизу вверх, уткнувшись подбородком в сложенные на согнутом колене руки.

Вопрос был откровенно неудобным, и что на него ответить, Ная не знала. Рассказывать каждому встречному о своих ухищрениях — плохая затея, кто знает, чем это обернется против нее в будущем. Она не удержалась и, снова устроившись на кровати, сперва захмыкала, а потом и вовсе рассмеялась в голос. Отличная из них вышла парочка, ничего не скажешь! Путешествуют не вдвоем, а в большой компании недомолвок.