— Любишь.

Очнувшись, словно ото сна, Розалия ударила дворянина по руке и отпрянула на безопасное расстояние, буквально прошипев в ответ. Граф снова рассмеялся.

— Не люблю, — заверила девушка, направляясь к выходу, — и не полюблю, — кинула под конец и вышла, потом пустилась прочь обратно к себе.

Пусть её закроют! Теперь-то она сама не хотела видеть самоуверенную физиономию графа Ярла.

“Напридумал невесть что, так еще и соблазнять пытается”, — ругалась про себя Розалия. Как она его только не обозвала: самовлюбленным дураком, нахалом, злодеем, цинником, грубияном, бессовестным хамом, напыщенным индюком наконец-таки! Но как же сильно стучало её сердце рядом с этим нахалом… За это ругала себя: любит-то Рихарда, почему же она так волнуется рядом с графом Ярлом? Ещё и сегодняшний поцелуй… Сколько в нём было страсти! Розалия до сих пор дрожит, касаясь подушечкой пальцем своих губ.

Рагнар, когда девушка ушла, довольно улыбнулся, ведь теперь он уверен, хоть Розэ себе не признается, но она в него влюбилась, а сегодняшняя ревность — лишь тому подтверждение.

* * *

С того момента многое изменилось. Под боязнью своих чувств к графу Ярлу, девушка вовсе от него отдалилась. Любые знаки внимания Розалия воспринимала со злобой, грубо отвечала дворянину и самолично отказалась от встреч с ним, проводя, как того он и хотел, в покоях. Виделись они только когда девушку приходил осмотреть лекарь. К слову, беременность протекала хорошо. Невольно в Розалии начала зарождаться любовь к ребенку, которого она носила под сердцем, но теплых чувств при графе так не показывала, дела вид всё той же равнодушной и холодной стервы. Даже созревала идея, что если сбежит к Рихарду, то вместе с ребёнком.

Граф-анкор Рихард фон Норд… Уже прошли лето, осень, зима, вот уже скоро начало весны. Он не навещал возлюбленную, выжидая в тени своего тёмного плана, который постепенно воплощался в жизнь, ведь подосланная Нежа быстро начала продвигаться: её полюбили все по дворце, считая чистой, искренней, настоящей. Серые будни анокра раскрашивала Мари. Перебравшись в поместье анкора, девушка стала не только его помощницей, но и любовницей. Та рисовала себе любовь и привязанность графа, но на самом деле оставалась для него лишь… развлечением. Причем Рихард не врал никогда: всегда твердил, что чувств нет, но она продолжала оставаться с ним и верить в своё.

В один из прекрасных солнечных дней марта в поместье графа Рагнара Ярла родилась чудесная девочка. Ей имя дал отец — Элеонора. Волосы, как молодая пшеница, унаследованы от матери, а вот глаза малышки были, как у Рагнара: серые, подобно зимнему небо. Счастью графа не было предела, теплоту и любовь он видел и в глазах Розалии, которая не на шаг не отходила от дочки. Про будущее дворянин пока не поднимал тему, хотя искренне надеялся, что Элеонора повлияет на Розалию и она посмотрит на мужа другими глазами: влюбится, ощутит привязанность.

***

— Моя красавица, — нежно прошептала Розалия, держа дочку в руках.

Малышка звонко смеялась, тянув маленькие ручки к маме. Она ловила их, целовала, потом приближала девочку ближе и терлась с ней носиками. Детских смех новой волной разливался по покоям.

В дверь постучали, Розалия быстро кинула: “Войдите”, а потом по её телу прошла неприятная дрожь, когда вошла Марта. Сейчас, когда отношения с Рагнаром наладились, она опять «переобулась» и стала усложливой:

— Его Сиятельство ожидает вас у себя в кабинете.

— Передай ему я занята!

— Не могу, — пожала плечами. — Сказал выобязаныприйти.

Розалия хмыкнула:

— Я не могу оставить без присмотра Элеонору.

— Да, — кивнула с улыбочкой домработница и невозмутимо добавила: — Его Сиятельство сказал, что вы можете так ответить, а потому… Лаура! — в покои зашла зрелая, но очень приятной наружности женщина, тучная, с добрыми большими глазами. — Это няня, — отрезала Марта. — Она позаботиться о маленькой госпоже.

— Можете положиться на меня, — поклонилась женщина.

Розалия всегда очень переживала за дочку, никому не доверяла её, кроме себя и родной матери, которая недавно приезжала, но уже пришлось уехать обратно в Северное графство, потому забот стало больше. Но на удивление Лаура действительно оказала на неё приятной впечатление, по глазам видналюбовь к детям, потому Розэ согласилась. Когда Элеонора оказалась в руках няни, заулыбалась, а значит, тоже приняла её.

В кабинет графа Ярла Розалию сопровождала Марта. У двери остановилась, чтобы поклониться и пропустить внутрь кабинета. Девушка гордо проходила, но, сровнявшись с фигурой раздражительной домработницы, строго приказала:

— Иди к мистеру Агмунду и уточни есть ли что для меня. Моя мама уже должна была добраться до Северного графства и отправить письмо, — затем грубо подчеркнула: — сейчас же!

Марта цокнула, но исполнять приказ графини ушла. Розалия так поступила по двум причинам: первая — письмо действительно должно было прийти, вторая — чтобы любопытная домработница не подслушивала.

Рагнар сидел за столом, вальяжно и чинно. На нём был его любимый черный камзол, но на этот раз с серебристой вышивкой.