Только белая маска Ашу Сирая не выражала ничего.

Интересно, что за «Пчёлку» он от них хотел, что сейчас даже бровью не ведет, хотя Альмахаиму очень даже нравится. Вон как глаз с них не сводит, чуть ли не облизывается…

— Достаточно.

Холодный мрачный голос не только заставил испуганно замереть танцовщиц, но и привёл в чувство покупателя. Предводитель «ос» снова сел прямо, настороженно поглядывая в сторону Джастера. По короткому жесту Шута музыканты ушли, а танцовщицы снова сбились в стайку, вспомнив, кто их хозяин.

— Кто из вас умеет петь, слагать стихи, знает труды Фазира Искателя и других учёных мужей, играет в шатранж и гвинелон, умеет поддерживать беседу или знает искусство двенадцати ночей?

Танцовщицы испуганно переглядывались и виновато опускали глаза.

— Идите.

Джастер небрежно махнул рукой, и девушки поспешили прочь, сжавшись под разноцветными парнами и наверняка гадая о своей дальнейшей судьбе.

— Что теперь ты мне скажешь, Альмахаим?

Тот задумчиво покручивал кончики усов.

— Они хороши собой и обучены танцам. Но не владеют теми искусствами, о которых ты говорил. Значит, их цена не будет велика по сравнению с обычной.

— Верно. Ты можешь продать их по десять-пятнадцать таланов, но не больше.

— Что ж, я всё понял, Ашу Сирай. — Вежливо поклонился Альмахаим. — Благодарю тебя за науку и мудрые советы. Пусть будет благословлен тот день, когда я встретил тебя! Ты всегда будешь дорогим гостем в моём доме! Но прошу, позволь мне задать последний вопрос?

— Спрашивай, — милостиво кивнул Шут.

— Где я смогу найти тебя, если вдруг мне понадобится твой мудрый совет? Могу ли я прийти в…

— Локашан — не место для людей. Если ты не хочешь, чтобы твоя душа навеки осталась в его стенах, а твои родные проклинали тебя за то, что ты так безрассудно оставил их, — никогда не приходи туда, Альмахаим. Ищи мудрых людей вокруг себя, прислушивайся к советам мастеров и добрых друзей, но не забывай, что каждое решение ты принимаешь сам и сам отвечаешь за его последствия.

— Я понял тебя, Ашу Сирай. Вот деньги, что я обещал тебе.

Предводитель «ос» встал и с поклоном почтительно протянул кошелёк. Джастер взял его и убрал за пояс, не считая денег.

— Мирам, проводи моего гостя к людям, которых он купил. И не беспокой меня, пока я сам тебя не позову.

Невольник с поклоном открыл дверь и Альмахаим, снова поклонившись и попрощавшись, ушёл, оставив нас с Джастером наедине.

Я не успела ничего сказать, как Шут снял маску и устало потёр лицо ладонью.

— Как же они мне надоели… — негромко простонал он и встал, потягиваясь и зевая. — Янига, пошли спать. Иначе я точно кого-нибудь убью.

Джастер спал до полудня. Я тоже задремала у него под боком, хоть и думала, что не усну, размышляя об увиденном. Признаться, неожиданно высокие требования к наложницам меня очень удивили и даже расстроили, потому что я ничего такого не умела и не знала. Ох, Янига… Если бы не эта самая судьба, он бы на меня даже не взглянул.

Наши судьбы связаны… А может, уже не связаны? Ведь браслет двух судеб Джастер мне не вернул.

Он и ожерелье с когтем кхвана отдал только потому, что я в Сурайю поехала. А так бы и его не увидела…

Вчера Шут ничего не сказал о своих планах, кроме похода на базар за моим новым платьем. Но Альмахаиму он сказал, что есть дела, которые требуют скорейшего завершения и он покидает Онферин.

Как же всё-таки я засмотрелась на новое и незнакомое, и совсем забыла про Вахалу с её чудищами. А ведь рядом с ней ещё какой-то демонолог… И где-то там враг Шута, о котором я знаю только одно: он очень опасный и я не должна вмешиваться в их драку.

Интересно, мы уедем завтра утром или он под вечер в дорогу соберётся? После всего, что я успела увидеть в Сурайе, уже ничему не удивлюсь…

На базар мы отправились, когда солнце перевалило за полдень. Выспавшийся, Джастер заметно подобрел и во время нашего обеда улыбался и даже подшучивал надо мной, когда я пожаловалась, что брать всю еду руками неудобно и есть за ширмой мне не нравится.

— Это последний раз, Янига, — улыбнулся он, споласкивая пальцы в чаше с водой. — Мы уезжаем.