Первый костёр, разведённый возле обрушенной городской стены, приближался. Возле него сидели двое бородатых мужчин в непривычных просторных одеждах. Их головы были покрыты пёстрой тканью, которую удерживал плетёный шнур. Лица в свете костра отливали тёмной бронзой. Один из них что-то рассказывал, второй смеялся, но в какой-то момент он повернул голову в нашу сторону. Я чуть не вздрогнула от неожиданности и волнения, но тут же увидела, как с лица мужчины сползает улыбка, а вместо неё появляется страх.

— Д…Джай-на! — закричал он, вскакивая и трясущейся рукой указывая в мою сторону. — Джай-на!

Злые духи? Где?!

В следующий миг Шут вскинул руку, напоминая о моём обещании молчать, и я поняла, что за злого духа мужчина принял меня.

Его приятель с не меньшим ужасом уставился на нас, а затем оба с громкими криками «Джай-на!» побежали в сторону остальных костров.

Я посмотрела на Джастера и сама чуть не вскрикнула от неожиданности и страха.

Вместо лица под капюшоном была белая равнодушная маска. Только вот прорези глаз этой маски полыхали холодным изумрудным огнём.

Отблески костра играли кровавым пожаром на сбруе, серебре отделки и полумесяце на груди Шута, отражались в горящих глазах чёрного, как ночь, наймара, и, не знай я Джастера, сама бы сейчас неслась следом за мужчинами в полном ужасе от явившегося из темноты злого духа.

Хотя… мой наймар наверняка выглядел так же страшно, а белый парн с серебряным шитьём тоже не добавлял доверия и миролюбия…

Но маска? Откуда у Джастера эта маска? Зачем она ему? И глаза… Этот цвет… Я видела его однажды, когда Шут накормил меня снежноягодником. И потом, в зеркале также ярко горели глаза того мальчишки… Но тот мальчишка умер и он был совсем не похож на Шута. А снежноягодник…

Ох, Джастер тогда, конечно, проучил меня за несдержанность и любопытство, но почему-то я всё больше была уверена, что та его шутка была не просто шуткой.

Великие боги, сколько же я всего ещё не знаю…

По-прежнему не говоря ни слова, Джастер направил наймара к горящим кострам, где весёлые разухабистые голоса сменились тревожными криками. Голоса людей и животных мешались, между кострами метались тени, женщины кричали, мужчины хватались за оружие.

А ещё вкусно пахло едой. Я сглотнула, надеясь, что в животе не будет громко урчать от голода.

Блики костров озаряли что-то вроде остатков широкой площади, когда-то окружённой домами. Теперь от многих из этих домов оставались только полуразрушенные стены. Но один большой дом был цел, в его окнах и дворе горели светильники, ворота в высокой стене были распахнуты. За ними я видела край загона, в котором стояли странные длинноухие животные, похожие на маленьких лошадей. Во дворе мелькали полуголые мужчины в одних штанах, слышались испуганные женские голоса.

Но что это за город, и почему Джастер так разозлился?

Под копытами моего наймара глухо отозвалась утоптанная земля. Наймар Шута по-прежнему ступал бесшумно, но нас уже заметили.

Около двух десятков таких же бородатых и тёмнокожих мужчин, каких мы видели у сторожевого костра, в широких подпоясанных одеждах и с покрытыми головами, вооружённых кривыми широкими мечами, выстроились цепью, закрывая собой ворота. Теперь я увидела, что во дворе дома под вооружённой охраной сбились в кучку женщины в разноцветных парнах и около десятка мужчин без оружия. Почему-то их вид мне показался странным, но я не могла понять, что там не так.

— Стой! Не смей приближаться, проклятый джай-на! Я — Сафар из Гаруди, прославленный своей доблестью и удачей, чья сила подобна карающему удару Тёмноокого, а быстрота — молнии, приказываю тебе остановиться! У меня есть амулет, который уничтожит тебя и все твоё племя! Сам благословенный Верховный Взывающий Онферина Ёзеф дал мне его, да пошлёт Тёмноокий ему долгие годы!

Один из вооружённых мужчин выступил вперёд, выставив перед собой руку, сжатую в кулак. Он говорил громко и вызывающе, но в гортанном голосе я услышала скрываемый страх. Только теперь я осознала, что сейраз и в самом деле позволил мне понимать чужую речь.

— Моё племя, говоришь? — Джастер ответил низким незнакомым голосом. — Ты сможешь уничтожить меня и моё племя, человек?!

Растерянный Сафар не успел ничего ответить, как ночь разорвал хохот. Маска открыла рот, на её лице отражалось веселье, только было в этом смехе что-то такое, отчего по спине пробрало холодом.

«Моё племя между богами и демонами»…

Для того, чьё ремесло — убийство и у кого магия Бездны в крови — конечно, такая угроза — это смешно.

Только вот я никогда не слышала, чтобы Шут смеялся так страшно.