– Ты вспомнил остальное?
– спросил Майк у Ричи. Ричи глотнул еще пива и покачал головой.

– Я помню, ты рассказывал нам о птице.., и о дымоходе. Улыбка исчезла с лица Ричи.

– Я вспомнил об этом, когда гулял здесь вечером с Бевви и Беном. Что за отвратительное представление там устроили...

– Би-би, Ричи, - улыбнулась Беверли.

– Ладно, как знаешь, - сказал он, снова улыбаясь и поправляя на носу очки. Он стал ужасно похож на прежнего Ричи. Он подмигнул Майку.
– Ты да я, да мы с тобой. Майки?

Майк фыркнул и кивнул.

– Мись Сколет! Мись Сколет!
– прохныкал Ричи детским голоском.
– В коптильне стало оцень залко, мись Сколет! Смеясь, Билл сказал:

– Еще одна блестящая техническая и архитектурная победа Бена Хэнскома. Беверли кивнула.

– Когда мы копали штаб, ты приносил в Барренс альбом твоего отца с фотографиями, Майк.

– О, Господи!
– резко выпрямившись, сказал Билл.
– И фотографии...

Ричи мрачно кивнул.

– Тот же фокус, что и в комнате Джорджи. Только в этот раз мы все видели это. Бен сказал:

– Я вспомнил, куда делся еще один серебряный доллар. Все повернулись и посмотрели на него.

– Перед тем как приехать сюда, я дал три доллара своему другу, - спокойно произнес Бен.
– Для его ребятишек. Я точно помнил, что где-то был четвертый, но не мог вспомнить, куда он подевался. Теперь я вспомнил, - он посмотрел на Билла.
– Мы делали серебряную пулю, помните? Ты, я и Ричи. Сначала мы делали серебряную пулю...

– Ты был уверен, что сможешь сделать ее, - согласился Ричи, - но в конце...

– Мы сструсили, - медленно произнес Билл. Память снова вернула его туда и он снова услышал тот же самый тихий, но отчетливый звук - ЩЕЛК!
– когда это произошло. Мы уже близко, - подумал он.

– Мы вернулись на Нейболт-стрит, - сказал Ричи, - Все.

– Ты спас мне жизнь, Большой Билл, - неожиданно сказал Бен, и Билл покачал головой.
– Да, да, не спорь, - настаивал Бен, и на этот раз Билл не стал возражать. Он подумал, что, может быть, именно так и было, но он не помнит.., и действительно ли это был он? Он подумал: может быть, Беверли...

– Извините, я на минутку, - сказал Майк.
– Пойду возьму пиво из холодильника.

– Возьми и на меня, - сказал Ричи.

– Хэнлон не пьет пиво с белыми мужчинами, - ответил Майк, - но ты исключение. Дразнила.

– Би-би, Майки, - с серьезным видом произнес Ричи, и Майк пошел за пивом; за его спиной звучал их веселый смех.

Он щелкнул выключателем. Кладовка находилась в маленькой комнатке, нуждавшейся в хорошей уборке. Он открыл небольшой холодильник, и его до самых костей пронзил ледяной холод, словно наступил февраль, а апрель больше не наступит никогда.

Праздничная гирлянда из синих и оранжевых воздушных шариков весело вырвалась из холодильника, и он вдруг, несмотря на страх, непроизвольно подумал: Теперь нам не хватает только Гая Ломбарда, играющего на трубе "Старую долгую песню". Слегка коснувшись лица Майка, они взмыли под потолок кладовки. Он хотел закричать, но крик застрял у него в горле, когда он увидел то, что находилось за воздушными шариками, что Оно подбросило ему в холодильник рядом с упаковкой пива, как будто для того, чтобы было, чем пообедать поздно вечером, когда его ни на что не годные друзья расскажут свои никудышные истории и отправятся по казенным кроватям в их родном городе, который больше не был для них родным.

Майк попятился, закрыв лицо руками, чтобы не видеть страшной картины. Он споткнулся об один из стульев, чуть не упал и отвел руки от глаз. Оно было по-прежнему там: отчлененная голова Стэна Уриса лежала рядом с упаковкой пива "Буд Лайт", но эта голова не принадлежала мужчине, это была голова одиннадцатилетнего мальчика. Рот Стэна был открыт в беззвучном крике, но Майк не увидел ни зубов, ни языка, потому что он был полностью забит перьями. Перья были светло-коричневого цвета и невообразимо огромные. Он знал, какой птице принадлежат эти перья. О, да. Точно. Он видел эту птицу в мае 1958 года, и они все видели ее в начале августа 1958 года и потом, год спустя, когда он приехал к умирающему отцу, он узнал, что Вилл Хэнлон тоже видел ее однажды после того, как спасся при пожаре в "Блэк-Спот".

Из шеи Стэна по лоскуткам кожи стекала кровь и сворачивалась в луже на нижней полке холодильника. При ярком свете лампочки она казалась темно-рубинового цвета.

– У.., у.., у...
– попытался что-то сказать Майк, но кроме этих нечленораздельных звуков не смог ничего произнести. Голова открыла глаза. Это были серебристые глаза клоуна. Глаза повернулись и посмотрели на него. Вокруг забитого перьями рта начали извиваться губы. Голова пыталась что-то сказать, вероятно, что-то пророческое, как оракул в Древней Греции, - Я просто решил, что должен быть с тобой, Майк, потому что без меня ты проиграешь. Ты проиграешь без меня, и ты знаешь об этом, ведь знаешь? У тебя был бы шанс, если бы ты увидел мое остальное тело, но твой истинно американский рассудок этого бы не вынес. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду, дружище? Все, что вы шестеро можете сделать - это попрощаться со своим прошлым и покончить жизнь самоубийством. И я подумал, что могу тебе в этом помочь. Помочь, усек. Майки? Усек, старина? Усек, ты, вонючий ниггер?