Шрифт:
На этих словах свет в лаборатории заморгал. Зал за стенкой-стеклом, где стоял пришелец-водолаз, залился многоцветным сиянием. Схоже с тем, как через призму прошел пучок света и разбился на всевозможные цвета.
«Es ist schwieriger, eine vorgefasste Meinung zu zertrummern als ein Atom.» — донеслось как будто ото всей комнаты сразу.
«Чего?» — хором спросили мы с Саней.
«Тяжелее разрушить предвзятое мнение, чем расщепить атом...» — ответила Ирка задумчиво.
«Эйнштейн... Походу триггер задействовали сценарный! Пойдем к двери?» — я собирался уже уходить, как Юлий остановил меня жестом.
«Сдается мне, у нас еще есть незаконченные дела тут...» — он кивком указал на загоревшийся, ранее блеклый экранчик у стекла, напоминавший примитивный дисплей компьютера...
«Не перегнули палку сценаристы? В те времена не было ж техники такой...» — Сашка высказал разумный довод, но...
«Были. В 1920-х годах уже существовали механические компьютеры.» — странно, хотел знаниями пощеголять, а Юлий опередил. Обидно даже, но я не тщеславный, пусть говорит. Все равно его явно не перебить, парень почти как робот проговаривает лекции — «К примеру, такие как аналитическая машина Чарльза Бэббиджа, которая была разработана в 1837 году, но не была завершена до конца жизни Бэббиджа. Также были созданы другие механические компьютеры, такие как машина Атанасофа-Берри и компьютер Говарда Эйкена. Однако они были очень дорогими и сложными в использовании, и не получили широкого распространении.»
«По телевизору высмотрел?» — поинтересовался я, даже мне не ведомы были такие детали.
«В интернете вычитал на досуге.» — Юлий неловко усмехнулся и постучал пальцем себя по голове, — «Говорил же, память забавная штука...»
«А разве мониторы такие были? В те годы не было компьютеров с экранами и дисплеями для вывода информации... Перфокарты из картона там — да, но дисплеи...» — такую инфу я помнил четко.
«Не было. Но и подводных лабораторий на дне океана с таинственными потусторонними источниками и путешествиями между мирами — тоже, да?» — Юлий опять широко улыбнулся и рассмеялся, — «Не будем терять зря время, посмотрим, что от нас требуется.»
Компьютер стимпанк формата выглядел как массивный механический прибор, установленный на деревянной раме. Множество зубчатых колес и рычагов, которые управлялись ручными механизмами. За некоторые я даже подергал — пока толку не было. Питание, что ли, распределено иначе? Компьютер был выключен и никак не реагировал. Небось лишь кусок интерьера декоративный...
На передней панели под зеленым, еле горящим на низкой яркости ламповым монитором расположились различные индикаторы и кнопки. Для ввода печатных команд подтверждения компьютер имел громоздкую клавиатуру, состоящую из кнопок с английскими буквами и цифрами.
Favorite colour |_______Favorite toy ______Favorite dish ______Name _____
«Ответы вбить... Есть варианты? Юлий, Саня, Ир?»
«Dem wird befohlen, der sich nicht selber gehorchen kann.» — опять донеслось эхом по всей комнате сразу.
«Мм.. Нагнетают обстановочку. Ир, успела схватить, о чем там речь?» — Саша бодро приобнял любимую жену.
«Не совсем, слишком резко и быстро проговорили...»
«Приказывают тому, кто сам себе не умеет повиноваться. Фридрих Ницше.» — серьезно сказал скорее самому себе, чем нам, Юлий. — «Известная довольно цитата. Это я уже из книжек почерпнул.»
«Ясно, понятно. С ответами на вопросы — как, идеи есть?» — мне не терпелось уже двинуться дальше из этой клаустрофобической, мерцающей перебоями электричества лабы.
Все молчали.
«Пойдем — на дверь открывшуюся посмотрим, и в других комнатах поищем ответы.» — Ира предложила здравую мысль.
«Не пойму пока, к чему вообще все это... Нам как, разделиться лучше, считаете?» — Сане прям горело разойтись, походу, и побыть в стрёмной обстановке наедине со своими мыслями. Мне вот не...
«Нет, давайте сначала все в гостиную, а там посмотрим по обстановке.» — я зашагал уверенным шагом вперед.
Мрачный коридор, простирающийся между лабой и гостиной, получил питание, и винтажные лампы дали четкое представление о прежде темном помещении. Фотографии семьи, схожие с теми, что были в фотоальбоме в спальне и на остальных стенах. Больше привлекали внимание уродливого вида детские поделки из бумаги и подручных средств. От нескольких таких отражался красный луч Источника — так объективизировал профессор Эдгар — перенаправленный в гостиную.
«Mundus est liber. Qui non legit, non viagit, solum pagina una videt.» — прошло волной вдоль коридора, от громкого к тихому, из гостиной к нам.
«Ну как, Юлий, тут сдюжишь?» — Ирка негромко спросила на ходу.
«Нет, тут я сдаюсь!» — весело сказал Юлий. Но по его выражению глаз, этой волне перелива цветов, улавливалась ирония. Может, он и латынь знал, но не хотел принижать лингвиста?
Гостиная лишилась части шарма тусклого освещения. Теперь света в ней стало куда больше. Музыкальный автомат продолжал играть пьянящий джаз, затейливая статуя отражала через инкрустированные стекляшки желтый и красные лучи на запертую дверь... Над который теперь горела фиолетовая лампочка.