«Момент настал, звездные светила вот-вот сольются по оси pace!»

Теперь я понял, что Ренато был удивительно спокоен. Он улыбался, наслаждался реакцией публики и всеобщим вниманием. В его годах не свойственно ребенку себя так вести. Но опять таки, все дети разные.

«Долго ваша Жрица еще будет речь толкать?» — поинтересовался я у девушек. Обеих сразу.

«Пока планеты не выстроятся в идеальную фазовую линию и не начнется парад планет, а на всех снизойдет Fuoco Purificatore поглощающий Черную Пустоту, чем бы она не была.» — Кварта говорила это скучающе, рутинно, — «Сколько угодно говорить может, ей не впервой на уши капать. Никто точно не предскажет нужный момент, у нас тут эффект неожиданности. Cinque minuti, un’ora, tre...»

Нет, часами ждать не пришлось. Если я верно понял — то, чего все так ждали, начало происходить прямо на середине речи массивной чернокожей дамы.

Не успела она договорить фразу «Мы все unito..», как факелы всех собравшихся угасли разом. Костры у алтаря также затухли, словно налетел внезапный порыв бурана. Да почему словно? Ледяной северный ветер ураганной силы со снегом, градом и сокрушительной мощью ударил внезапно, в одно мгновение, как я переходил между мирами... Может я опять Моргнул, и это уже не Параллель с радушными сестрами и с Мадрэ Грацией да Падрэ Мэнлайо?

Девчонка Кварта слева, с испуганными глазами, крепко сжавшая мою руку, обратила такую мысль вспять. Даже в полной темноте ночи ее очки поблескивали синим, в линзах отражался свет... Горели руны. Натурально горели нежным синим пламенем. Языки огня шевелись словно в замедлении — вязко, плавно. На дубах, на земле, алтаре — пламя исходило из каждого знака, аккурат по контуру. Края рун, казалось, врезались в поверхность материи, бесконечно уходя далеко за грани видимого, в глубину, в... Пустоту.

«Такого в прошлый раз не происходило!» — вжалась с другого боку ко мне Секунда. Девчонки были одеты по летнему, тонкие платья рассчитаны на жаркую ночь, никак не на снежный покров. Я и сам, хоть и закален приключениями в горах и льдах, не очень комфортно себя ощущал. С сестрами рядом становилось хоть малость менее зябко. Детишки кинулись к Мадрэ, остальные в кучных рядах подошли ближе друг к другу и тоже пытались укрыться от холода.

«Non avere paura! Нищие духом, сберитесь, отбросьте сомнения и страх!» — Верховная Жрица с улыбкой присела к мальчишке, который, кажется, даже не замечал ветров в своем укромном изумрудном балахоне. Мальчик с любопытством рассматривал паникующих вокруг.

Леденящий буран не думал утихать.

«Что сейчас делать нужно, каков обычай? Сжать кольца в руке?» — мои лежали наготове во внутреннем кармане, около которого сейчас со всей своей женственностью ютилась Секунда.

«No, Zio!» — ответили сестры хором.

«Все произойдет само. Сосредоточься на своем сокровенном, оно и произойдет. Возникнет в воздухе, дома или перевоплотит тебя на месте...» — Секунда крепко зажмурилась и начала шептать себе под нос что-то неразборчивое.

«Не уверена по поводу сосредоточиться. Неважно, думаешь ты о желанном или нет. И правда — все случается без твоего участия. Fuoco пройдет сквозь тебя, ты ощутишь ее в себе, Ауру Пустот. Жди!» — Кварта глаза отнюдь не закрывала, нет. Зрелище было обескураживающее, уникальное на миллионы лет, она знала это. Поэтому устремила глаза наверх, к звездам.

Снежинки таяли, не успев коснуться глаз. Сквозь нежданный снегопад просматривалось завораживающее зрелище. Вся бесконечная тьма вселенной была затянута лазурной пленкой, а уже за этой необъяснимой пеленой виднелись множество планет всех возможных и невозможных цветов, искажались в лазурном мареве. Сферы уходили за горизонт вселенной. Пять, шесть... Двадцать? Почему так много?

«Bellissimo...» — тихо молвила Кварта.

«Тебя такое не удивляет?» — во многих мирах я был, факт. Но такого — не видел.

«Удивляет... Но разве удивительное не может быть великолепно?»

«Согласен. Bellissimo...»

Пелена, застилающая головокружительный пейзаж, стала пузыриться. Мне же не кажется из-за непогоды? Нет, точно. Пузыри. Надувались, отделялись один за другим от основы лазури и сталкивались друг с другом, порождая новые лазурные отростки пузырей. При каждом соприкосновении появлялось и нечто иное. Отскакивая, пузыри зачинали продолговатые извивающиеся очертания. Бесформенные, лишь черные следы, словно выгоревшие на оболочке лазурной пелены. Куда уходили, в какую пространственную грань, узором украшая небо — не было ясно до конца. Понимаю одно — они движутся, не замерли в картину, а несутся и перетекают, от одного пузыря к другому...

Головокружительно — самое подходящее слово. Так как голову и впрямь вскружило, созерцать мешанину едких тонов и контрастов было чудесно, но невыносимо для человеческих органов чувств. Схоже с вращением спирали — чем дольше наблюдаешь за ломающим пространственным ощущением, тем плоше становится. С меня хватит.

Кварта так и продолжала любоваться зрелищем. Возможно в окуляры очков смотреть было проще, но меня укачало и к горлу подступал кислый комок.

Огонь, исходящий из рун, стал за это время больше, выше. Синий свет стал еще насыщеннее.