Также в том же году король Карл двинулся из Неаполя в Бордо, намереваясь сразиться с Педро, королем Арагона, и с каждой стороны было по сотне рыцарей, как клятвенно утверждали оба короля. Но вышеназванное сражение не состоялось, потому что король Арагона уклонился от него. Ведь названное сражение должно было произойти из-за Сицилии, куда Педро, король Арагона, вторгся со своим войском и которую он захватил [2236] , поскольку папа Николай III с согласия некоторых кардиналов, входивших тогда в курию, отдал ее ему из ненависти к королю Карлу, а с другой стороны, и сам Педро, король Арагона, считал, что у него есть на нее некоторые права, потому что он был зятем принца Манфреда. Карл же, брат короля Франции, получил ее во владение раньше, от папы Урбана IV, за помощь, оказанную Церкви [2237] в борьбе с Манфредом, сыном отлученного от Церкви императора Фридриха. /f. 425b/

Также в вышеназванном году скончался господин Гульельм да Фолиано, епископ Реджийский, и плохо он распорядился деяниями души своей. Ибо алчный был он человек, необразованный и почти мирянин. Он был негодным пастухом, как говорит Захария, 11, 17. Жить он хотел роскошно, то есть каждый день поедать столько, сколько нужно для удовлетворения плоти. Для богатых людей и приближенных своих он часто устраивал пышные пиры, а перед бедняками затворил он лоно сострадания. И потому мог он бояться того, о чем говорит Мудрец в Притчах, 21, 13: «Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, – и не будет услышан». Он обирал также сирот и вдов, так что нельзя о нем сказать: «Тебе предает себя бедный; сироте Ты помощник» (Пс 9, 35), и сам он не мог сказать, как Иов, 29, 13: «И сердцу вдовы доставлял я радость». Девушкам-сиротам не помогал выйти замуж, а, напротив, отнимал у них отцовское и материнское добро. Грубый он был человек, то есть тупой и невежественный; мало было людей, хорошо о нем отзывавшихся. Где только мог он что-нибудь схватить, хватал. Скопил он великое богатство, а перед смертью расточил его и отдал родственникам. Лучше бы быть ему свинопасом или прокаженным, а не епископом. Ничего он не оставил монахам, ни братьям-миноритам [2238] , ни проповедникам, ни другим беднякам, хотя в Писании говорится, Сир 4, 7: «В собрании бедных старайся быть приятным» [2239] . И даже бедные монахи, участвовавшие в его погребальной процессии, не получили в тот день крошки хлеба от добра его или, лучше сказать, от епископства его. Я участвовал в его похоронах и погребении и знаю, что после погребения на его могиле /f. 425c/ оставила свои испражнения собака. Он был похоронен в кафедральном соборе, в нижнем приделе, где находятся пополаны. На самом деле он заслуживал погребения в навозной куче. Проклятый был человек, жестокий и алчный, и взбаламутил многих, живших в мире; сорок лет без одного месяца занимал место епископа в Реджо. Скончался он в августе месяце, в день святого Августина епископа [28 августа], похоронен в воскресенье, в день Усекновения главы святого Иоанна Крестителя [29 августа].

Также в этом году жители селения Биббьяно (а это было селение в Реджийском епископстве, дома которого находились далеко друг от друга), собравшись вместе, создали единый борго в этой самой местности.

Также в этом году братья-минориты из Пармы построили красивую трапезную на Прато Сант’Эрколано, где у них обитель и где в старину жители Пармы устраивали рыночные торги, а по прошествии времени в воскресенье перед Великим постом проводили рыцарские турниры.

Также в вышеназванном году жители Пармы построили каменный мост на реке Парме, в местности, называвшейся Галера, от обители гумилиатов до обители проповедников; и приказали построить городскую стену по направлению к горам возле реки Пармы, недалеко от приюта Святого Франциска [2240] .

Также в предшествующие годы много хорошего сделали жители Пармы в своем городе. Они довели строительство верхней части баптистерия до возведения купола; и уже давно он был бы завершен, если бы тому не чинил препятствий Эццелино да Романо, правивший в Вероне. Ибо этот баптистерий строили из камня, добываемого только в Вероне. Также они изваяли больших львов и возвели колонны у портала кафедрального собора близ площади баптистерия и епископского дворца. Также они сделали три большие, широкие и красивые /f. 425d/ улицы: одну от церкви святой Христины до дворца коммуны; другую – от Новой площади, где выступал с речами подеста, до церкви святого апостола Фомы; третью – от площади коммуны до церкви святого Павла. И на всех этих улицах они построили с обеих сторон дома и красивые дворцы. Также они построили весьма красивый дворец для капитана [2241] , недалеко от старого дворца, построенного еще при Торелло (или Таурелло) де Страда, гражданине Павии и пармском подеста [2242] . При нем было также начато строительство замка Торелли на дороге, ведущей в Борго Сан-Доннино [2243] . Но так как жители Борго перешли под власть пармской коммуны [2244] , то жители Пармы прекратили начатое строительство и не завершили замок, который они предполагали построить. Также в вышеназванном году они расширили Новую площадь коммуны и выкупили за счет коммуны все дома вокруг площади; и должны были построить новый дворец и торговые лавки для пользы коммуны там, где прежде был очень красивый дворец семьи Пагани, который я видел собственными глазами. Потом они купили дворец господина Манфредо да Шипионе, весьма красивый, затем мясной рынок, и наконец коммуна купила для себя все, что находилось в округе церкви святого Петра вместе с домами и башней господина Руффино Вернацци. Также в предшествующие годы они построили некий судоходный канал, но он немногого стоил; ибо он спускался по старому руслу до деревни кардинала Герарда Альбо, а эта деревня была когда-то и моей, потому что у меня там было много владений; и называлась она Гайнаго [2245] ; и в нижней части этой деревни канал делал некий извилистый /f. 426a/ поворот, чтобы не проходить, как раньше, через Колорно, а вести корабли через деревню Фрассинару; однако, шел ли он через Колорно или через Фрассинару, – немногого он стоил. И если бы я полностью владел своим имуществом, я лучше бы знал, как провести канал к выгоде жителей Пармы. Также в том же году они выкопали длинный ров возле дороги из Брешелло, от приюта до Сорболо, и пустили по нему воды канала Гамбалоне, потому что своим разливом он затоплял все поля, находившиеся в низине у дороги, так что крестьяне не могли их использовать для земледелия.

Также в вышеназванном году в провинции Прованс, в городе Авиньоне [2246] , в воскресенье, накануне дня блаженного Франциска [3 октября], скончался брат Бонаграциа, генеральный министр ордена братьев-миноритов, и был он похоронен в церкви братьев у главного алтаря. И был там брат Виталис, министр Болоньи, и Бонаграциа велел ему благословить от его имени всех братьев его провинции и всем отпустить все грехи. Так и было. Он стоял во главе ордена четыре года [2247] ; и генеральный капитул, который должен был проводиться в Милане [2248] , как было установлено на предыдущем генеральном капитуле [2249] , был отложен до Пятидесятницы [13 мая] 1285 года.

Также в вышеназванное лето Господне, а именно в 1283, в провинции Прованс, в замке святого Максимина [Сен-Максимен], были найдены мощи блаженной Марии Магдалины [2250] , совсем не тронутые тлением, за исключением одной голени. А святой Максимин был одним из 72 учеников Господа, о которых говорится в Евангелии от Луки, 10. Он был архиепископом города Экса, где похоронен граф, на дочери которого был женат король Франции, а именно Людовик Святой [2251] , переправившийся через море для помощи Святой Земле в лето Господне /f. 426b/ 1248. И этот город находится на расстоянии 15 миль от Марселя. И я жил в этом городе [в Марселе] в том году, когда король Франции переправился через море, потому что я был из этого монастыря. А когда были найдены мощи блаженной Марии Магдалины, то надгробную надпись из-за древности письма с трудом удалось прочесть с помощью увеличительного стекла. И королю Карлу, который был графом Прованса, отправлявшемуся в том году в Бордо для проведения условленного и назначенного сражения с Педро, королем Арагонским, было угодно, чтобы мощи блаженной Марии Магдалины были доступны для всех и прославлены, и окружены почестями и чтобы для этого было устроено торжественное празднество [2252] . Так и было сделано. И посему с этих пор прекращаются споры, стычки, насмешки, злоупотребления и ложные измышления вокруг мощей блаженной Марии Магдалины. Ибо жители Сенигальи говорили, что мощи у них, и жители Везеле (это многонаселенный замок в Бургундии) говорили, что у них они тоже есть, и даже есть у них по этому поводу предание. Но ведь очевидно, что в трех местах мощи одной и той же святой жены быть не могут.

Точно так же величайший спор происходит о мощах святого Аполлинария в Равенне, ибо жители Классе, когда-то бывшего городом, говорят, что мощи у них. А жители города Равенны утверждают, что мощи у них, потому что на самом деле какой-то равеннский архиепископ перевез мощи святого Аполлинария из Классе в город Равенну, боясь агарян, о чем я много раз читал в «Книге равеннских архиепископов», и благоговейно поместил он их в церкви святого Мартина возле церкви Сан-Сальваторе, которая когда-то была греческой церковью. И не находят никакого письменного свидетельства того, что впоследствии они были оттуда /f. 426c/ удалены или увезены. Итак, мощи святой Марии Магдалины, несомненно, находятся в замке Святого Максимина, так же, как мощи святой Марфы, ее сестры, – в Тарасконе. А братом их обеих был марсельский епископ Лазарь [2253] .