– ... а тут оказывается - технический блеск!
– И Алексей Сергеевич, обойдя стол, подошел к Андрею. Тот из вежливости тоже встал, слегка недоумевая. Главный инженер в упор рассматривал его лицо с грубоватыми, твердыми чертами.

Что он хотел в нем увидеть? Быть может, самого себя, каким он был много лет назад, когда обнародовал полудетскую идею ледяного мола и провалился с нею на диссертации?

– Почему молчал? Да не ко времени было, - ответил за Корнева Денис.

– Идея младенческая была,--добавил Андрей.
– Нужно было сперва самому вырасти.

Алексей Сергеевич печально покачал головой. Нет, он не узнавал себя, удачливый инженер, в этом крутолобом и рано возмужавшем молодом человеке с дерзкими огоньками упорства или даже одержимости в глазах, с угрюмо ползущими к переносью бровями и плотно сжатыми, словно закушенными губами.

И в самом деле, если разобраться, история Мола Северного - история удач. Каждый противник проекта вносил в него что-нибудь новое, поднимая проект, а вместе с ним и его автора. Как ни была несовершенна карцевская идея преобразования Арктики, но в ней нуждалась страна, для которой круглогодичная навигация в полярных морях становилась необходимостью. Партия поддержала молодого Карцева, народ поднял его. А кто стоит теперь перед прославленным инженером? Нет, не горе-изобретатель, как подумал было Карцев, а скорее человек с трагической творческой судьбой...

– Не ко времени было, - повторил Денис.

– .Да, да...
– рассеянно сказал Алексей Сергеевич.
– Идея, несозвучная времени... Как ты сказал? Нужно было самому вырасти?

– Да он для того жив Арктику пошел. Зараз и заочный институт закончил в прошлом году. В том у хлопца сила.

– И продолжал год работать на стройке простым рабочим?

– Готовился, Алексей Сергеевич. Хотел пройти через все профессии, которыми придется руководить. Мечтал Арктику изучить, где буду мост строить.

– Будешь?

– Буду!
– решительно заявил Корнев.

– Слушай, - Алексей Сергеевич обнял Андрея за плечи, - ты, оказывается, крепкий орешек. Не сразу раскусишь. Или не орешек, а еж. Иголки во все стороны...

– Дикобраз, - подтвердил Денис.

– Почему же?
– улыбнулся Андрей. Он редко улыбался, и улыбка меняла, молодила его лицо.
– Я к вам без иголок.

– Нет, друг, и меня уколол. Впрочем, за дело. Важно другое...

– Арктический мост.

– Конечно, но и сам ты важен... Денис мне шепнул... Ты словно в монастырь схимником на нашу стройку ушел, порвал с Большой землей... с самыми близкими людьми...

Андрей Корнев поморщился: - Нет, друзья у меня были. Вот Денис, например... А с моей судьбой не всякий свою свяжет.

– Неистовый ты какой-то. Да верно таким и надо быть...

– Так как же проект?

– Проект? Видишь ли, Андрей... Проекта у тебя нет.

– Как нет?
– нахмурился Корнев.

– Если ты настоящий инженер, сам поймешь, что папка твоя - это совсем не проект... даже не техническое задание...

Андрей Корнев опустил голову и густо покраснел.

Алексей Сергеевич положил ему руку на плечо:

– Видишь ли. Я вот говорю с тобой, как старший, а ведь годами недалеко от тебя ушел. Пути у нас разные... а мечта - одна. Один умный человек говорил мне, что важна не только мечта, но и ключи к мечте. И если мечта у человека, то ключ к этой мечте всегда у народа.

– Ключ не находят. Ключ делают,- твердо сказал Корнев.

– И я о том же... Вот соображаю, сколько времени нашему ледоколу плыть до Каспия, а там "вверх по матушке по Волге" до Москвы. Что, если нашим инженерам не дать на гидромониторе скучать? Позволить им до конструкторских дел дорваться? А, как ты думаешь, Корнев? Вычертят ключ?

– Если бы... вместе с вами, - сказал Андрей, с надеждой глядя в глаза Карцеву.

Денис неожиданно сгреб обоих инженеров в объятия и столкнул их: - Дюже добре, товарищи созидатели, еще одна великая арктическая стройка будет.

В Московском Гипромезе, во Дворце проектов, где тысячи советских инженеров проектировали металлургические заводы для многих стран мира, произошло маленькое, но сенсационное событие. Рядового, ничем не примечательного проектировщика Корнева вызвал к себе заместитель председателя Совета Министров СССР Николай Николаевич Волков.

Вспомнили, что Степан Григорьевич Корнев когда-то был главным инженером крупного завода, метил высоко, но потом "загремел": это о нем, о человеке, "не делающем ошибок", "особом" типе руководителя, в свое время приспособившемся к определенным условиям, была напечатана статья в "Правде". Словом, карьеры у Степана Григорьевича не получилось. Он прослыл неудачником, стал желчным и неприятным в общении.

И вдруг теперь вызов во Дворец Советов!

Речь могла идти только о крупном назначении.