– О, мой мальчик! Не сердитесь... Вовсе не надо выслушивать доклады, достаточно посмотреть в ваши карие глаза. Но почему вы отчаиваетесь?

– Так ведь тройка же! Понимаете, тройка!

– Ну, и прекрасно! Ведь не двойка же...

– Вы не понимаете!..

– Ах, ребенок! Брат самого Степана Григорьевича Корнева! Он действительно ничего не понимает.

Андрей поднялся и, не оглядываясь на Терезу Сергеевну, прошел в отведенную ему узкую и длинную комнату.

Он сел у окна, из которого был виден пруд и далекий Крутой камень на лесистом берегу...

...Степан вошел в темную комнату брата, молча сел против него и достал папиросу.

– Ну, - сказал он, - может быть, действительно закуришь?

Андрей крепко сжал губы и ничего не ответил.

– Так, - сказал Степан и затянулся дымом.

Помолчали.

– Пойдем, - предложил Степан вставая. .

Они прошли через столовую и гостиную, недавно обставленную по совету Терезы Сергеевны в стиле модерн, и вошли в кабинет.

Здесь все представляло Степана - солидное, крепкое, тяжеловатое.

Степан сел в вертящееся кресло и придвинул к себе телефон. Андрей стоял перед ним, опустив голову.

Но не успел Степан снять трубки, как раздался звонок. Степан Григорьевич поморщился.

– Ну, я слушаю, - недовольным тоном сказал он.
– Что вы еще выдумали? Какая там инициатива! Мне дисциплина важнее. Да, да... важнее. Я выполняю то, что находят нужным вверху. А вам предлагаю выполнять мои указания, - и он раздраженно повесил трубку.

– Слышишь! Приходится обламывать... Хоть круглые сутки сиди в цехах. Нельзя доверять. Надо быть бдительным.

– Разве бдительность - недоверие?
– нахмурился Андрей. Степан усмехнулся.

– Кажется, ты начинаешь понимать! Если хочешь шагать вверх, то считай бдительность недоверием, дисциплину - безволием нижестоящего. Пусть это и не совсем так, но... на практике ты не ошибешься. А практика важнее теорий. Я не против воли, конечно. Но... воля должна быть устремлена вниз, как в армии, ибо производство - это война.

– С кем?
– почти возмущенно спросил Андрей.

– С кем?
– опять усмехнулся Степан.
– Со всеми. С начальством и подчиненными. С поставщиками и приемщиками. Со снабженцами и ревизорами. С райкомом партии и министерством, с директором-солдафоном и заместителем министра - умницей. Война, Андрюша, война!.. И сейчас мы с тобой будем воевать, применяя саперную технику - подкоп. Понимаешь?
– и он набрал на аппарате нужный номер.

Андрей исподлобья смотрел на брата.

– Что - профессор Гвоздев еще у себя? Так и должно быть, директор института в дни приемных экзаменов всегда обязан быть на посту. Да, да, превосходная Алла Александровна, вы угадали, Корпев вас беспокоит. Так попрошу, соедините с профессором.

Андрей побледнел, с трудом сдерживая дрожь во всем теле.

– Алло! Достопочтенный профессор Гвоздев? Привет, дорогой! Привет! Как живем? Когда же стрелять уток поедем? У меня моторка на ходу. Готов быть вашим мотористом. Договоримся? Я тоже думаю, что договоримся. У меня еще есть одно дельце. Брат Андрюшка у меня приехал. В ваш институт экзамен держит. Почему не сказал? Да, неудобно было... Так вот. Представьте, кто-то из ваших привратных церберов трезубцем Андрюшку моего ранил. Да, да трезубцем. Тройкой по математике заклеймил. Это же нелепица. Можете мне поверить: он не только там бином Ньютона или еще какую алгебру знает, он вам цепной мост рассчитает. Ну вот, вы смеетесь, а я серьезно. Что? Могу не беспокоиться? Тогда спасибо, дорогой. Как? Насчет угля? Будет институту уголь, будет! Не замерзнете зимой. Практикантов допустить в цеха? Ну что ж, договоримся, договоримся. И здесь поймем друг друга. Ну, привет! Так как насчет охоты? Артиллерия? Будет батарея, будет- и,смеясь, Степан Григорьевич повесил трубку.

Еще держа руку на аппарате, он пристально посмотрел на Андрея: Можешь считать себя студентом.

Андрей круто повернулся.

– Подожди, - властно остановил его Степан.

Андрей нехотя обернулся.

– Я ведь знаю, почему ты срезался. Вое проектом занимаешься. Последнее время мне только и приходится, что всякие истины тебе в голову вбивать, ибо я и за старшего брата и за отца тебе... Так вот. В институт ты вопреки своему проекту все-таки попал. Вопреки!.. Но в институте ты о нем забудь. Забудь!..

– Но ты еще не знаешь результатов подсчета..

– И знать не хочу. Достаточно того, что ты в своем проекте смотришь в сторону Америки, а это сейчас не рекомендуется. Социалистические страны строят коммунизм во враждебном окружении. Твои мосты, Андрей, никому не нужны.. Ни нам, ни им. Я из любви к тебе это говорю. Для тебя сейчас основное - учиться, уж коли попал в институт...

– Благодаря телефонному звонку, - зло процедил Андрей.

– Мы просто исправили ошибку. Между руководителями должен быть .деловой кон такт, иначе все вразброд пойдет. Вот так. Исправили ошибку. И еще одну ошибку исправить надо. Отложим в сторону незрелую мысль о строительстве подозрительного моста к господам капиталистам.

– Ну, это ты не тронь!

– Да ты хоть спасибо скажи.

– Не знаю... ничего я не знаю!

И Андрей выбежал на улицу.

Темнота окутала его. В заводском городе не очень щедры были на уличное освещение.

Андрей зашагал по пустынным улицам. Встретился гармонист с горланящими ребятами.

Пришлось свернуть в сторону, но тут попалась стайка девушек.

Наконец Андрей выбрался на берег пруда.

Как же ему быть? Неужели закрыть на все глаза? Он поступит в институт, а кто-то имеющий на это все права не будет принят... Никто не позвонит о нем, никто не пришлет записочки... Значит, отказаться от института, проявить принципиальность?.. Отказаться от института - отказаться от инженерства, от проекта, навсегда остаться неучем-мечтателем!..