— Злить меня вздумала? — его голос, немного просевший в хрипотцу, вибрировал от гнева.

Повернула голову и посмотрела на него невинным взглядом, который тут же изменился, вспыхнув огнём точно таким же, что полыхал в очаге. Он отвечает не с меньшим. Мы пожираем друг друга глазами — всё, что осталось двум влюблённым разбросанным по разные стороны реальности.

— Я была любезна с тем, кого чуть не покалечила, — отвечаю и мой голос стал сладким как елей. — Чем же смогла разозлить хранителя?

Он промолчал, зная, что его претензии необоснованные, глубоко вздохнул и снова холодный взгляд исподлобья. Тот, который прожёг слабый образ Майкла и он выветрился из головы напрочь.

— Может, тебе обратно в монастырь? — серьёзный тон, на фразу я ответила хохотом.

— Запрятать хочешь? — еле выговорила, подавившись от смеха.

— Так безопаснее, — кинул сквозь сжатые зубы.

— Храни меня и дальше, мой хранитель, — и вынырнув из сна, проснулась, всё ещё хохоча.

Вторник. Джорджино

— Радость моя, — поторопила я гримёршу, — нас с тобой Тантрино убьёт, я прям так и чувствую, как он решил взглядом оплавить стену этого помещения, — на что гримёрша прыснула в кулак и отпустила меня, сделав завершающие штрихи уже на ходу.

Я выбежала из студии и наткнулась в полутёмном коридоре на высокого колоритного мужчину с небольшой коробкой, а когда он начал говорить, то выдал в себе иностранца:

— Дженнифер?

— Да?

— Вы — Дженнифер Нильсен? — ещё раз уточняющий вопрос с итальянским акцентом.

А я, ощутив, что тьма слегка шевельнулась, выдав своё лёгкое недовольство, широко улыбнулась, заметив, какое впечатление произвела на смуглого незнакомца.

— А вы? — чуть шутливо, видя замешательство.

— Ох, прошу простить меня, bellezza abbagliante*, — заговорил итальянец, чуть кланяясь, — Джорджино Гардини.

(Итал.) ослепительная красота

А вот теперь пришла очередь загореться моим глазам, я знала имя известного модельера, но никогда не интересовалась тем, как он выглядит. Мне он всегда представлялся низкого роста, лысоватым, неопределённого пола и возраста.

— Я видела платья Вашего дизайна, у меня нет слов, Вы — гений, — вырвалось у меня, я почувствовала жар энергии Солидафиэля на щеках и вновь широко улыбнулась.

Модельер смутился и протянул коробку со словами:

— Это Вам, надеюсь, что понравится.

Я в нетерпении открыла коробку, увидев там небольшую чёрную шляпку, осторожно извлекла её и вопросительно взглянула на мужчину. До этого, словно пребывавший во сне, он очнулся и ловко помог мне нацепить головной убор. Я удовлетворённо улыбнулась, когда тьма почти осязаемо сгустилась.

— Вы позволите пригласить Вас сопровождать меня на Неделе моды в Нью-Йорке? — спросил он с надеждой.

— Я подумаю об этом, — произнесла я, чувствуя, как темнота удовлетворённо отступила, что мне не понравилось. — Скорее да, чем нет, — прозвучало как вызов и тьма вновь ожила.

Он совсем по-старомодному поклонился и мы расстались.

Я молча сидела перед камином. Искры из него выпрыгивали наружу и тут же гасли. Ты вновь недоволен, ещё чуть заворчишь, а мне хочется целовать твои глаза, но законы сна не позволяют. Знала, что в реальности ты высился над моей постелью, ты всё знал обо мне: о моих желаниях и мечтах. И мне хотелось проснуться прямо сейчас, чтобы поймать тебя, хотя бы твой образ, твою тень, тьму, в которой ты прячешься.

— Что опять сделала не так? — спросила и положила ладонь на твою, провалившись и чертыхнувшись про себя.

— Он обходителен и не лукавил, назвав тебя ослепительной красавицей, — твои глаза спешили охватить жадным горящим взглядом меня, а я плавилась под ним, желая тебя сильнее, чем когда-либо, зная, что и ты не меньше моего. — Он бы мог быть достоин.

— Ты благословляешь? — насмешливо, чуть склоняя голову к нему.

— Никогда, — тёмная энергия вырвавшись мягко и заботливо окутала меня, даже потратив свою ангельскую половину, остался хранителем.

Полыхающий гневный взгляд невозможно холодных глаз, знаю, что никому не отдашь, но хочу подтолкнуть к тому, чтобы и ты наконец решился, что не получится у тебя, как ты решил, возможно, впервые за все твои десять тысяч лет вечности, потому что на поле битвы любви действуют совсем другие законы.

Твоя рука, приблизившись, коснулась моего лица, но не во сне, я почувствовала прикосновение к коже лица в реальности и боялась даже шевельнуться, смахнув эти ощущения. Адско жаркие пальцы скользнули по губам, чуть приоткрыв их.