Я поклонилась в знак уважения, но реакции не последовало. Очевидно, между фрейлинами во дворце так было не принято.

Несмотря на всю явную недоброжелательность этой леди, я все же не могла не отметить ее внешнюю привлекательность. Длинные белоснежные волосы, собранные в толстую косу, очень нежные и изящные черты лица, пухленькие губки и большущие кукольные глаза. Мне казалось, она словно сошла с картины русского художника, стремящегося изобразить женский идеал. Глаза были прикрыты, а взгляд её казался томным и нежным, без всякого прищура. Она смотрела на меня так, будто я была симпатичным джентльменом, с которым она кокетничала.

— Я отведу тебя в твои покои. И да, запомни: все то, что говорила сейчас мадам Анмут, правда. По дворцу ходить одной не стоит, если не хочешь, чтобы твои ночные прогулки обросли слухами. Ни с кем первая не говори — это считается дурным тоном, пока ты ещё никому не представлена. И ни в коем случае не делай ничего, не сообщив об этом гофмейстерине, — поспешила сообщить мне Нина.

— Ты имеешь в виду ничего из того, что не предписано правилами, или вообще ничего? — с изумлением спросила я.

— Все, что дальше твоей комнаты, должно быть неукоснительно согласованно со старшими по рангу фрейлинами, — отрезала та, ускоряя шаг.

Мы шли по широкому коридору, освещение здесь было очень тусклое, и я почти не могла рассмотреть убранство этого крыла дворца.

— Этот флигель отведен специально для фрейлин. Его Величество позаботился, чтобы у каждой барышни были свои покои. Всего нас двадцать одна девушка, две камер-фрейлины, три статс-дамы, и две гофмейстерины. Правда, часть фрейлин и статс-дамы не живут при дворе, — нерасторопно повествовала Нина. — А вот твои покои, — девушка плавно взмахнула ручкой, указывая на одну из дверей. — Здесь тебе придется провести, — она запнулась, — какую-то часть жизни.

— Благодарю, — обронила я, и хотела было поклониться, но потом припомнила, насколько «вежливо» обошлись со мной при прошлых попытках выразить уважение. Желание продемонстрировать свою воспитанность тут же испарилось.

— Что ж, располагайся, а я должна идти. Сегодня мне ещё предстоит важный прием, — радостно оповестила меня фрейлина, словно пыталась вызвать у меня зависть.

— Доброй ночи, — усмехнувшись ответила я. В тот момент меня мало что могло задеть, ведь я была невероятно очарована своим новым домом.

— Да-да, тебе тоже, — напоследок она пробежалась по мне оценивающим взглядом и поспешила оставить меня наедине с собой.

Что ж, добро пожаловать во дворец!

Наутро мир засиял еще ярче вчерашнего. И дело было вовсе не в лучах солнца, пробирающихся в спальню сквозь кружевной тюль на витражных окнах дворца. Дело было в том, что мне до сих пор не верилось, что я наконец здесь. Лежу на пуховой перине и смотрю в позолоченный потолок. Разве не сказка?

Первый пункт моего плана был выполнен: я была приглашена во дворец на почетное место фрейлины. Теперь оставалось самое сложное — заполучить место подле Императрицы, а затем наслаждаться теми регалиями, что давало такое положение. Конечно, я понимала абсурдность этой затеи. Каждая фрейлина мечтала о возможности служить Ее Величеству, и очень мало кому это действительно удавалось. Тем не менее, я была настроена очень решительно и ни на секунду не сомневалась, что у меня все получится.

Полежав так несколько минут в теплой постели, я, наконец, решила осмотреться.

Комната, которую мне выделили, была просто огромной по сравнению с теми, в которых я жила, будучи институткой. На стенах висели массивные картины, расположенные в специальном порядке: от южных широт, где на картинах были изображены бескрайние песчаные дюны, до пейзажей крайнего севера в виде уходящих ввысь океанических ледников, освещенных лучами нежно-розового заката. Искренне потрясала мягкая, с множеством громадных перин в шелковых наволочках, кровать, на которой, казалось, можно валяться весь день. Но самым приятным было осознание того, что я смогу брать столько одеял, сколько потребуется, чтобы согреться.

Я неспешно встала с кровати, не представляя, чем себя занять, и первым делом еще раз огляделась. Я ощущала себя столь непривычно в своем новом доме, словно была собачонкой, которую подобрали на улице и забрали в теплое жилище добрые хозяева. Но стоило мне бросить еще один взгляд в сторону широкого окна, из которого сквозь воздушные шторы пробирались солнечные лучи, я тут же осознала, что до сих пор не одета. А ведь за мной могли пожаловать в любую минуту. Я перевела взгляд на два небольших чемодана и с горечью отметила, что вся лежащая в них одежда совершенно не соответствует дворцовому лоску.