Тем временем меня подвезли к одному из входов, и повозка с характерным толчком остановилась. Через пару секунд дверь отворилась, и на улицу вышли две женщины. Одна была совсем ещё юной девочкой, на вид чуть старше меня, вероятно, она была одной из фрейлин. Вторая женщина была немолодая, довольно полная и очень статная дама, что напомнила мне мадам Монро и других преподаватели Института. Роль у этой женщины явно была иной, вполне вероятно, мне предстояло говорить с гофмейстериной.

Всю дорогу я тщательно продумывала момент первой встречи с обитателями дворца, и он не казался мне таким уж страшным, однако стоило мечтам начать сбываться, меня тут же охватила паника. Мысли улетучились, оставляя меня с предательской пустотой в голове. Все происходило очень быстро, я действовала практически не задумываясь над тем, что делаю и говорю, словно внутри меня был кукловод, дергающий за ниточки.

Я выскользнула из кареты, предварительно приподняв подол громоздкого бурнуса, и тут же склонилась в учтивом поклоне. Две женщины напротив ответили тем же. И все же меня смутило, какими краткими, доведенными до неестественного совершенства, были их поклоны, словно я была не особой дворянского сословия, а нищенкой, дерзко требующей у них милостыни.

— Добрый вечер, меня зовут мадам Анмут, я гофмейстерина при Императорском дворце, — моментально оповестила меня женщина.

Она была невысокой пухлой дамой, одетой в серое со светлым пышным воротником платье. Ее маленькие глаза с презрением изучали меня вдоль и поперек, а длинный, узкий нос, совершенно не соответствующий ее пухлому лицу, словно пытался дотянуться до меня и моментально разнюхать все тайны.

— Все вопросы вы будете решать со мной: я буду выплачивать вам положенное жалование, выдавать прибавки, если, конечно, вы их заслужите, кроме этого, я представлю вас её Императорскому Величеству и Великим герцогиням, — рассказывала она с удивительной строгостью.

Тем временем бричка тронулась с места, скрывая за поворотом чемодан со всеми моими немногочисленными вещами.

— Не переживайте, вещи отнесут в ваши покои, — встряла в разговор молодая фрейлина.

Не теряя времени, мы направились ко второму гостевому входу. Мадам Анмут, не изменяя своему высокомерному тону, продолжала:

— Главное, что вам нужно запомнить: следует неукоснительно подчиняться приказам и распоряжениям императорских особ, герцогинь и всех, кто по статусу выше вас. В том числе и моим распоряжениям, — она бросила это подчеркнуто небрежно, но при этом нарочно показывая, будто причисляет себя к ряду монарших особ. — Делайте, что говорят, и не будете знать проблем. В противном случае придется с вами попрощаться.

Я слушала ее в пол уха, с нетерпением ожидая момента, когда наконец-то передо мной отворят тяжёлые дубовые двери и я окунусь в предвосхищаемую атмосферу роскоши. Гофмейстерина продолжала говорить, но ее монотонная речь отзывалась у меня в голове лишь далёким эхом, будто я совершала погружение на океаническое дно, а она пыталась кричать мне что-то с дальнего берега.

Я изо всех сил пыталась заставить себя прочувствовать каждую секунду, запечатлеть ее в своей памяти, чтобы насладиться своим триумфом. Сколько я отдала за возможность быть здесь. И все, что происходило со мной, казалось мне величайшим чудом, самозабвенным сном, из которого я уже никогда не смогла бы выбраться.

Двери отворились, и теперь передо мной открылось то, что могла видеть лишь в своих фантазиях. Барокко, что я успела разглядеть на фасаде дворца, переместился внутрь здания. Здесь, при свете тысячи свечей, он потрясал своим размахом. Таких богатств доселе я не могла себе даже вообразить. Стены и полы из мрамора, колонны из слоновой кости и малахитовые абажуры, покрытые тонким слоем сусального золота, не просто приковывали взгляд, а заставляли меня, раскрыв рот, всматриваться в каждую мелочь просторного зала. Огромные потолочные арочные своды украшали искусно выполненные фрески, а на стенах располагались сотни скульптур греческих богов.

Из этой аванзалы наверх вела широкая лестница, которая на уровне второго этажа делилась на несколько коридоров. Когда я шла по ней, мне было не по себе при одной лишь мысли, что я могу поцарапать или испачкать наверняка очень редкий и дорогой мрамор. Когда мы оказались на втором этаже, мадам Анмут остановилась и, тяжело вздохнув, произнесла:

— Завтра вам покажут дворец. А сейчас Нина Александровна проводит вас до покоев. Из комнаты без особой необходимости выходить не стоит, если вы не хотите заблудиться во дворце. Надеюсь, вам все понятно? — уставившись на меня своими маленькими, невыразительными глазенками, спросила гофмейстерина.

— Да, ваше Высокопревосходительство, — вежливо произнесла я.

Женщина даже не сочла нужным что-либо ответить. Она развернулась и поплыла в другую сторону коридора, оставляя меня наедине с Ниной. Несмотря на то, что гофмейстерина не выказывала должной почтительности в отношении меня, это нисколько не трогало моего сердца. Да и я была слишком занята изучением золотой лепнины на стене.

— Анна, слышишь меня? — услышала я резкий голос, вырывающий меня из приятных, но неземных мыслей.

Я мгновенно пришла в себя и с интересом посмотрела на девушку. Почему она так быстро перешла на столь фривольный тон? Неужели фрейлины пренебрегают элементарными правилами вежливости?

— Да, я слышу. Вас, — произнесла я, наблюдая за реакцией молодой фрейлины, и когда губы той дрогнули от лукавой насмешки, поспешила исправиться, — тебя.

— Меня зовут Нина, — ещё раз представилась девушка. — Я фрейлина при дворе, уже два года, — с какой-то особенной гордостью заявила она, будто два года были невероятно большим сроком.