— Мэм, я не знаю, нормально это или нет. У меня сильно кружится голова, и горло словно горит. — Он пытался говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала скрытое беспокойство. Лу, осмотрев мужчину, пришла к выводу, что это не похоже на действие Черной жизни. Она приложила руку ко лбу незнакомца, и понимание происходящего пришло само собой.

— Дорогой, да ты горишь. У тебя температура. Когда ты почувствовал себя плохо?

— Еще вчера вечером меня потрясывало, но я решил, что это нервы перед первым походом. — Лу ужаснулась, первый поход, и это в его возрасте?! Да у него еще щетина не огрубела.

— Я сейчас же схожу к Собиану, попрошу лекарство от температуры. Не переживай, это всего лишь легкая простуда. Я мигом. — Парень затих, кивнув, полностью доверившись незнакомке.

Лу действительно вернулась очень быстро, выпросив у Собиана лекарство от простуды, которое можно было бы принимать совместно с Черной жизнью, но когда вышла обратно на улицу, сильно удивилась, не найдя парня на месте. Осмотревшись вокруг, она заметила в отдалении движение. Схватив в руки юбки, Лу побежала в их сторону, не успев даже подумать, что будет делать, когда догонит.

Перегнав двоих солдат, которые волокли бедного больного парня, повисшего на их руках практически без сознания, она встала перед ними, упершись руками в бока, не давая им идти дальше.

— Что происходит? Он болен.

— Не твое дело, что происходит. — Лу, вздрогнув, обернулась. Ей удалось разглядеть темнеющий силуэт Дармы, который, присогнувшись, опирался о ствол сосны. Он говорил с придыханием, словно через силу.

— Парня надо вернуть в постель, у него температура. Куда вы его ведете?

— Вот именно… температура. — Дарма замолчал, шумно выдохнув воздух, что заставило Лу посмотреть на него, но ее внимание тут же привлек один из солдат.

— Если лекарство не действует, температура — это первый показатель заражения. Если его не изолировать, он может умереть и, вполне вероятно, восстать мертвецом.

— Такое уже было?

— Что?

— Были такие случаи в Форте?

— Нет, но…

— Глупости. Он сказал, что чувствовал себя плохо еще до похода. Это простая температура. Обычная простуда, ребята! Верните его в постель и, пожалуйста, скорее. — Солдаты вопросительно посмотрели в сторону Дармы, но тому было не до них. Он из последних сил стоял на ногах — волны боли пронизывали тело и лишали возможности думать. Когда боль немного стихла, он кивнул, бросив солдатам:

— Верните его. Ты отвечаешь. — Лу поняла, что последняя фраза обращалась к ней. Солдаты начали разворачиваться, но Лу, дав нагоняй за такое обращение, заставила их взять парня на руки и донести, как положено раненому солдату, а не приговоренному к казни. Когда солдаты отошли, Лу направилась к Дарме.

— Дайте мне вам помочь.

— Мне не нужна помощь.

— Врете сами себе. Нельзя все взвалить на свои плечи и при этом не согнуться от тяжести. — Лу приобняла Дарму за пояс, кладя его руку себе на плечи, отстраняя его от дерева. Тому ничего не оставалось, как опереться о плечи девушки. Это было неудобно из-за разницы роста, однако, даже такая поддержка придавала ему сил. Лу чувствовала, как напрягается его тело с приливом боли, при этом Дарма упрямо сжимал челюсти, не выдавая ни звука и не замедляя шага. "Упрямый осел" — подумала Лу. Она довела Дарму до госпиталя и передала в руки Собиана. Напомнила о том, чтобы командир выпил стакан ее отвара и ложился в кровать, на что Дарма упрямо фыркнул, но не успел ничего сказать из-за новой судороги.

Лу вернулась к своим прежним заботам и первым делом напоила больного парня взвесью порошка, полученного от Собиана. Она и не думала, что природные лекарства могут быть настолько сильными, но очень скоро температура стала спадать и дыхание солдата выровнялось. Боль не так сильно его мучила, и они тихонько перешептывались, окутанные ночным спокойствием. Большинство фонарей догорело, и Лу, решив не зажигать новых, затушила оставшиеся. Все еще практически полная луна, с небольшим убывающим краем, давала достаточно света, чтобы видеть необходимое.

Молодого солдата звали Боно, он решил пойти в войска Дармы, так как восхищался его личностью и мечтал защитить свою сестру, мать и невесту от мертвецов. В тайне он пытался быть похожим на командира, но не мог найти в себе той жесткости и стойкости, что присутствовала у Дармы с юношества. Лу посмеялась тихонько, заверив, что он хорош такой, как есть, и не надо быть ни на кого похожим. Шепнула тому на ухо, что даже лучшая копия хуже плохого оригинала, что заставило парня крепко задуматься. Через какое-то время он задремал, и Лу решила провести обход среди своих "птенцов", как она в тайне окрестила раненых солдат. Ухаживая за кем-то, привязываешься к нему, и Лу с заботой поправляла одеяла, и успокаивала проснувшихся.

Убедившись, что все тихо, она задумалась, что ей делать дальше. Пойти в госпиталь и лечь спать? А если здесь кому-то станет хуже? Ночной воздух становился прохладным, и девушка решила все же зайти в помещение за плащом, заодно взглянуть, как обстояли дела у Собиана и Дармы.

Ноги ныли, натертые от бесконечной непривычной ходьбы босиком, спину ломило от постоянных наклонов и этого проклятого платья, которое не давало расслабить спину. Завтра же она попросит Собиана дать ей мужскую рубашку. Длинные юбки то и дело путались в ногах, но, надо отдать должное, оберегали от холода.