Звание генерал-полковника давало Демиду доступ к любым засекреченным объектам государства.

На самом же деле за последние сутки он успел выступить на экстренном военсовете, где отстоял свою позицию относительно Ольги и её полукровки-сына.

На базу Демид прилетел с полученными разрешениями и допусками. Никто из служащих не смел возражать его высокому званию.

Где-то в глубине души Демид был благодарен Ольге, её великану и судьбе в целом за то, что дали толчок его карьере. С тех пор из зелёного шебутного сержантика он вырос в уважаемого авторитетного человека.

За эти годы он успел пожить в Швеции, в Штатах, в России, получить российское гражданство и перейти по приглашению на службу в РФ. Теперь он сам диктует правила, и его голос имеет вес в решении стратегически важных вопросов.

Настала пора помочь нестандартной семейке, ну и заодно получить собственную выгоду. Он же не благотворительный фонд.

Первым Демид и Грета посетили палату, где лежал великан.

Серое массивное тело было накрыто чёрной плёнкой. Возле стола с инструментами возилась с пробирками молодая женщина. Судя по форме, военврач.

– Мёртв? – без вступления задал вопрос Демид. По его голосу нельзя было определить, что он взволнован или расстроен. Однако смерть Хастада подорвала его планы. Где-то в уголках сознания колыхнулась эмпатия.

– Его привезли слишком поздно. Ранение оказалось смертельным, – ответила врач, приветствуя высокий чин военным приветствием. – Мы получили из США запрос о выкупе тела великана.

– Почему за океаном узнали о смерти великана раньше меня? – как можно более грозно спросил генерал-полковник.

– Вопрос интернациональный, мы были обязаны сообщить. В Америке есть уникальная лаборатория генетических исследований и клонирования. Если срочно отправить тело, возможно, они смогут временно оживить мозг великана и вытащить из него информацию.

Демид подошёл к изголовью койки приподнял угол чёрной плёнки, чтобы убедиться, что под ней в самом деле великан. Это был Хастад. Мертвее некуда.

– Ясно, – ответил Демид, одёргивая плёнку обратно. – Сколько предлагают?

– Сумма огромная. Двести миллиардов долларов, – ответила врач.

Грета начала нервно мерить шагами палату. Весть о смерти великана огорошила её. Она не любила Хастада, так как он был безжалостным мстительным убийцей. Грета до сегодняшнего дня побаивалась, что серый уродец явится, чтобы убить её. В пору бы вздохнуть с облегчением.

Но от сородичей Хастада отличала самозабвенная любовь к человеческой женщине. Это делало пришельца особенным. И вот история самой громкой и известной на весь мир любви закончилась. Жаль.

– Мы не должны его продавать… – озвучила первую пришедшую на ум мысль Грета.

– Двести миллиардов – это заоблачная сумма, – привёл веский аргумент Демид.

– Решать нужно срочно, пока труп свежий, – добавила врач. Можно подумать, она заинтересована в продаже тела. – Демид Севастьянович, документы на подпись уже высланы вам.

Прежде чем подписывать договор, Демид отправился к Ольге, но и тут опоздал: ей ввели снотворное.

Значит, она не увидит в последний раз своего серого великана. Может, и к лучшему. Меньше слёз, соплей и всех этих женских истеричных штучек.

Через полчаса договор на продажу тела был подписан, а тело отправлено покупателю. Сопровождать мертвеца назначили женщину-врача и доктора, который ставил Ольге капельницу.

Когда электролёт уже взлетел, Демид мимолётом подумал, что два сопровождающих для трупа – это подозрительно. Но в чём тут мог быть подвох? Он слёту отличит мертвеца от живого. Да и документы на выкуп подлинные. В таких вопросах Демид – эксперт.

Деньги почти мгновенно поступили на счёт ведомства. Сделка прошла без обмана.

***

– Как ты намерен поступить с Ольгой и её полукровкой? – спросила Грета, когда они с Демидом уединились в кабинете, чтобы обсудить дела.

– Хватит с них уже бед. Спрячу где-нибудь от чужих глаз, и пусть живут себе спокойно, – ответил тот.

– Из этой трагедии выйдет отличный репортаж, – хитро, по-лисьи, посмотрела на собеседника Грета.

– Никаких репортажей. Ни слова о случившемся! – угрожающе предупредил Демид.

– Тогда я хочу пятьдесят миллиардов компенсации за упущенную выгоду, – сверкнула глазами она.