Джордж всем своим видом показывал, как счастлив сложить с себя обязанности посредника между великаном и его партнёрами. Ибо господин Ксабиан крайне несговорчив и несдержан, может и убить в порыве гнева.

Отношения Ольги с великаном тщательно скрывались. Даже если среди коллег и ползали слухи, то почвы для подкрепления у них не было.

Работа Ольге нравилась. Во-первых, рядом был Хастад, они много говорили и занимались общим делом. Во-вторых, хоть на совещаниях и переговорах она чувствовала себя неуютно, Ольга знала, что занимается полезным для всего живого на планете делом.

Их семья наконец-то перестала быть изгоями. Теперь-то они хозяева жизни. Осталось только привыкнуть к новому дому, новой работе и должности, новому… Хастаду, то есть господину Грею.

***

На совещании присутствовали только те акционеры, которые были лично знакомы с господином Ксабианом Греем. В зале витало напряжение. И хотя тема для обсуждения была выдвинута вполне безобидная: «ближайшие перспективы развития холдинга», члены заседания высказываться явно боялись.

Великан выделялся не только своими габаритами. Особенно бросался в глаза его надменный непроницаемый вид. Хастад никому не угрожал, но господа акционеры, все без исключения, чувствовали, что, стоит обронить одну неосторожную фразу, и иномирное чудовище сметёт неугодных человечков и не озаботится моральными принципами.

Глядя на господина Грея, нельзя было даже подумать, что это чудовище способно беспокоиться о чём-то, кроме собственной выгоды, а уж любить – и подавно. Если бы Ольга не знала, как Хастад относится к своим родным, но видела, каким он становится в гневе, она, вероятно, боялась бы больше всех.

Ольга оказалась единственной представительницей слабого пола среди присутствовавших, поэтому на неё смотрели со снисхождением, как бы говоря: «Это твоё первое и последнее появление здесь, детка».

Это и в самом деле был её первый выход, так сказать, в люди, и она готовилась выдвинуть целый список предложений на обсуждение. Хастад уже ознакомился с этим списком и даже успел внести коррективы.

Новых людей Ольга не боялась, но всё же что-то сродни волнению в её душе присутствовало. В том, что нервничает, она не признавалась не то что Хастаду, но даже себе. Именно поэтому ночь у неё прошла в раздумьях и мысленном повторении заученной речи, а утром она отказалась от завтрака.

Уже на совещании, стоя возле экрана и произнося последние пункты подготовленного доклада, Ольга почувствовала себя нехорошо. Хастад тоже заметил, что с его женщиной что-то не так, и цепким взглядом следил за каждым её движением.

Ещё с минуту она пыталась подвести озвучиваемый материал к логическому завершению и попутно справиться со слабостью и головокружением, но вдруг в её глазах потемнело, а сознание отключилось.

Хастад, забыв о приличиях, в одно мгновение переместился к упавшей в обморок Ольге, объявил, что заседание окончено и чрезмерно грубым тоном велел всем убираться.

Он перепугался настолько, что забыл о своей конспирации относительно знания русского языка. Никто из партнёров, кроме Ольги, не знал о том, что глава холдинга говорит на русском, как на родном.

Пока акционеры спешно покидали зал, великан поднял свою женщину с пола, отнёс на диван и принялся легонько хлопать Ольгу по щекам, приговаривая:

– Хола, Хола, очнись…

Зам исполнительного директора в лице Джорджа появился на пороге, чтобы узнать, почему собрание продлилось значительно меньше, чем должно было, и услышал чисто русскую, насколько мог судить, речь господина Ксабиана.

Джордж, в связи с переездом в Россию, учил русский язык и довольно сносно понимал его, но изъяснялся с большим трудом и диким акцентом, а тут... Экс-исполнительный директор уронил челюсть от увиденного и сам не понял, что шокировало его больше: уровень знания великаном другого языка или паника, в которую впал господин Грей из-за обморока своей коллеги. Догадки Джорджа подтвердились: у великана есть слабое место.

Главный акционер холдинга стоял на коленях перед низеньким гостевым диванчиком и максимально бережно пытался привести в сознание человеческую женщину.

Джордж похлопал глазами и даже хотел ущипнуть себя, но тут из оцепенения его вырвал рык великана:

– Что встал? Врача сюда! Срочно!

Хастад, он же Ксабиан Грей, сам не заметил, что произнёс своё требование всё на том же русском, и снова занялся приведением своей женщины в чувства:

– Хола, любимая, приди в себя…

Слух к Ольге вернулся ещё в тот момент, когда Хастад зарычал на Джорджа, а вот глаза открылись как-то сами собой от внезапного чёткого осознания...

– Хастад, ты палишься, – тихонько сказала она и так же едва заметно усмехнулась.

– Да к дьяволу всё! – выругался великан, но не от злости, а от волнения. Он и раньше остро реагировал на любое недомогание своей возлюбленной, этот раз тоже не стал исключением.

Взгляд Ольги остановился на шокированном до глубины души Джордже, который всё ещё топтался на пороге зала. Хастад, хоть и не видел своего подчинённого, слухом обладал отменным, поэтому в следующую секунду по залу прокатилось громогласное: