Мясо решительно было выложено на противень вместе с нарезанным кубиками картофелем и отправлено в духовку. Ужину – быть.

***

Как только Оля закрыла за собой парадную дверь их съёмной квартиры, она заметила вытянувшееся недоумённое лицо сына. Он ошарашенно протянул:

– Мама-а…

– Да, Хас, он жив, – был ответ.

Мальчик на инвалидном кресле выехал к порогу прихожей, прислонился виском к дверному косяку и уставился в никуда. Оля сняла обувь, погладила сына по голове и увезла его в комнату.

– Теперь наша жизнь сильно изменится, – сказала она.

– Почему он не пришёл с тобой? – спросил сын. – Ему не хочется меня видеть, да?

– Хочется. Но имей терпение. Завтра ты с ним обязательно увидишься.

– Где же он был всё это время? – не унимался Хас.

– Тебе будет спокойней, если ты не узнаешь, – грустно улыбнулась Оля. – Ему пришлось намного тяжелее, чем нам…

Хас вздохнул и ссутулился. Ждать завтрашнего дня ему совсем не хотелось. Как же так: папа вернулся, но почему-то не спешит увидеться с ним… Наверное, папе стыдно, что Хас больше не ходит и забросил зарядку, которую они раньше делали по утрам.

– Не расстраивайся, что он не пришёл вместе со мной, – Ольга обняла сына. – Это я попросила его, чтобы дал тебе время переварить новость. Мы увидимся с ним завтра, а потом он заберёт нас к себе.

– Правда? – с надеждой во взгляде спросил мальчик.

– Правда, – улыбнулась она. – А знаешь, что? Давай поужинаем? Я с утра ничего не ела.

– Дома ничего нет, кроме яблок и бананов… – ответил Хас. Ему хотелось плакать то ли от счастья, что скоро увидит отца, то ли от горечи, что папа разочаруется в нём, когда увидит.

– Сходим в магазин?

– Ты возьмёшь меня с собой в магазин? – удивился он. – Но там же светло…

Раньше Оля никогда не брала сына за покупками: при ярком свете, даже при наличии капюшона и медицинской маски на лице, слишком сильно бросались в глаза нечеловеческие черты мальчика.

Теперь же, окрылённая воссоединением с любимым мужчиной, Оля махнула рукой на предосторожности:

– Пусть это будет твоим маленьким выходом в свет, – сказала она сыну.

– Ну… Я только маску надену, ладно?

И они отправились за покупками. Хас вжался в кресло-каталку, отворачивал лицо от попадавшихся навстречу людей и прятал руки в карманах. Но незаметным при его росте, даже сидя в инвалидном кресле, казаться было трудно. Самые любопытные оглядывались, кто-то, наоборот, отходил от мальчика подальше, как от заразного, а ребёнок в тележке при виде Хаса заплакал от страха. Ольга поспешила увезти сына в другой отдел.

Хас сидел в кресле и думал о папе, представлял момент встречи с ним. Как он бодро и уверенно скажет ему: «Привет!» Ведь он уже большой, почти взрослый. Надо сдержать эмоции и выглядеть в глазах отца по-мужски.

Когда Ольга и Хас вышли на улицу, их уже ждали.

Прямо на стоянке, не обращая внимания на разбегающихся в панике людей, стоял серый великан. Он был в маске, закрывающей всё лицо, и чёрном, не скрывающем массивную фигуру, плаще с капюшоном.

Хас, увидев, а ещё раньше учуяв отца, нервно сжал сумку с продуктами, которую держал на коленях. Эмоции взяли верх. Похоже, в этот раз показать себя взрослым мальчиком не удастся.

Хастад великаньими шагами преодолел расстояние между ними и, не говоря ни слова, переместил их в прихожую съёмной квартиры, в которой жили Ольга с сыном. Великан посчитал, что шокирующие новости лучше преподносить дозированно. А обняться с сыном можно и в привычной ему обстановке.

– Пап... – сдавленно пискнул Хас, затем всхлипнул и разрыдался. И без того плохо контролируемые руки свело нервной судорогой, челюсть больно выдвинулась вперёд, а шея напряглась так, что каждый вздох сопровождался сипением. И Хас ничего не мог с собой поделать.

– Тише, тише, теперь всё будет хорошо. Это я. Я больше не оставлю вас, – Хастад убрал с коленей сына сумку и крепко обнял мальчика, а затем подхватил его на руки и отнёс на диван.

Хас одновременно плакал и стонал от боли. Мышцы по всему телу свело, а расслабиться и перестать всхлипывать никак не получалось. Вдруг папа посмотрит на него, такого немощного, и уйдёт? От этой мысли в глазах у мальчика потемнело и сознание расплылось чёрно-бурым пятном.

– У него приступ, – сказала великану Ольга. – Он переволновался.

– Прости. Я не смог дождаться завтра, – он виновато посмотрел на свою женщину, а затем снова повернулся к сыну. – Может, его лучше в больницу?

– Нет, – ответила Ольга. – Минут через десять-двадцать приступ закончится, и Хас уснёт.

– Ты не против, если я перемещу вас к себе?

– Ладно, только я соберу вещи, – ответила она и отправилась складывать в пакет самое необходимое: ультрабук Хаса, смену белья и кое-что из мелочей. Остальное заберёт потом.