Когда они уже подошли к тому месту, откуда начинается чумная дорога, зордалоды сказали, чтобы вампир подождал их тут, если он, конечно, не решил для себя окончательно обратиться в бессмертного. Вопрос был риторическим, потому что ученики Бэйна знали, что он пока что ещё находится в поиске аргументов. А потому он не пошёл за ними следом, но решил наведаться в местную таверну чего-нибудь выпить и послушать местные слухи. Так их пути разошлись.

Чумной квартал, как и прежде, был наполнен смертельным маревом, а также голосами душ, обитавших тут. Здесь они были слышны ещё более отчётливо. Зордалоды шли вперёд, никуда не сворачивая, потому что знали, в каком помещении их дожидаются зорациры. Они двинулись по этой дороге, но не успели как следует углубиться в чумной квартал, как почувствовали, что к их бессмертному воинству присоединилось ещё одно существо. Однако это был не Загрис. Пройдя ещё немного по чумному пути, они свернули в строение, которое раньше служило специальной таверной, где могли потчеваться воители из форта Эн’сутелин. Именно там их ожидало пять существ. Они все сидели за одним столом. Первейший зорацир, тот самый, который обучал Константина, поднялся и заговорил: «Не счесть, сколько толноров и корлов прошло с того самого момента, как мой ученик Константин покинул эти места и направился на поиски чёрной башни. И вот, ты вернулся к нам. Но теперь всё изменилось, и учитель здесь – ты» Константин и Влад под его слова прошли в это помещение и присели на стулья, которые стояли у другого стола. Обратив их так, чтобы собеседники смотрели друг другу в лица, Константин отвечал: «Ты прав, Гордис. Мой путь сустиазора завершился. Однако ж путь бессмертного только лишь начинается» Пока зордалод говорил эти слова, Гордис опустился на своё место. А, когда эти слова были сказаны, заговорил уже он: «И мы все приветствуем тебя в нашей обители. Я знаю, что вы прибыли сюда не потому, что истосковались по нам, и не потому, что просто шли мимоходом, хотя это и отчасти правда. Вы здесь, чтобы призвать нас, чтобы даровать нам бессмертие и могущество. Но нет, самое главное, покровительство. С вами великий. И, став его служителями, мы обретём нечто большее, чем бессмертие и силу – мы обретём смысл и предназначение. Великое предназначение» Ученики Бэйна молчали, потому что он говорил всё правильно. Да разве мог он ошибаться? Сама тьма открывала перед ним все эти таинства. А потому, выдержав немного паузы, он продолжил: «Но прежде, чем предложить нам этот дар, и прежде, чем мы его примем, вы хотели бы узнать, что случилось со всеми остальными сустиазорами. Ушли в небытие, потому что так они решили. Никто и ничто не может отнять у разумного существа права решать, как поступить. И даже если кто-то или что-то склоняет такое существо к принятию определённого решения, всё же окончательный вердикт выносит оно само: сделать так или иначе, а, может быть, пойти вовсе иным путём. Так и случилось с теми, кто боготворил Загриса, однако был не целиком предан ему. Пока они могли спокойно впитывать его мощь, обучаться его величию и входить в его чертоги, они так и делали. Однако, стоило только временам испытаний начаться в их жизни, как они тут же отсеялись. Да, в оплоте больше нельзя было чувствовать себя в безопасности. Да и стражников прибавилось на дорогах, а потому можно было легко угодить в их руки. А тем более все знали об указе городского управляющего, чтобы люди считали нас своими врагами. Всё это настолько сковало их слабые души, из-за чего они постепенно отошли от служения Загрису. И только лишь эти четверо сумели выдержать, ведь они серьёзно относились к указаниям зоралиста, которые тот передавал им через меня, и точно следовали всем им. Да, постигать мудрость нашего господина стало сложнее. Но это же было очередным испытанием, преодолевая которое, они лишь ещё быстрее шли к своему величию. Их заставляли, их пугали, на них изливались гнев и презрение народа, однако для эти четверых это всё ничего не значило, ведь они устремили свои взоры и души к тому, кто их призвал и возвеличил. А потому их награда стала очевидна. Они удостоились чести разделить со мной бессмертие, силу и знания нашего покровителя. Те же, кто испугались и подумали, что будет гораздо лучше держаться от нас подальше, теперь лежат безмолвными костями в земле, а их потомки вынуждены продавать своё имущество, чтобы выжить. Но от нас не укрылось то, что грядёт миг, когда весь этот мир окончательно потонет во тьме, и тогда каждый получит своё: кто с нетерпением ожидал его – награду, кто страшился – наказание. Вас пятеро, пятеро тех, с кого всё это и началось. Теперь же вас гораздо-гораздо больше, и с каждым мигом количество ваше лишь растёт. И мы готовы принять покровительство великого» Договорив эти слова, Гордис замолк. Поднялись Влад и Константин. Последний отвечал ему: «Пусть будет так. Знайте, что смерть очищает, а то, что очищено, оно преображает в совершенное существо. Хоть вам и не нужно очищения, всё же вы должны пройти через смерть, потому как примкнуть к нам нельзя иначе» Гордис отвечал: «Мы понимаем, ведь наш старый дух должен быть поглощён новым, который и займёт его место. Мы готовы» Взгляды все были устремлены на двоих бессмертных. В них читалась абсолютная уверенность, не было ни капли сомнений. А потому всё то помещение наполнилось бледно-зелёным духом зора, после чего пять сердец остановили своё биение, и количество бессмертных возросло. Не говоря друг другу ни слова, они покинули чумной квартал: зордалоды направились на восток, чтобы войти в форт Эн’сутелина, менги направились в Эт’сидиан, чтобы найти Кивтикиана Архируса, а после провозгласить о долгожданном освобождении праведных и казни нечестивых.

Пока ученики Бэйна двигались по дороге, ведущей из восточного квартала к форту, их окружили шепчущие души. Они просили и умоляли дать им освобождение. Они хотели обрести воплощение. И зордалоды дали им это. По той причине, что зоралист сильно истощил их души, зора не могла даровать им возможности зер. Поэтому они получили иное облачение. Их голоса всё также останутся тихим шёпотом, еле уловимым шелестом ветра, а громкий звук всё равно будет для них вреден. Однако так они обретут хотя бы уж свободу. Но пройдёт время, созидающая сила смерти укрепит их, и они смогут стать зерами. Они тут же разлетелись по миру, чтобы поселиться в безмолвных некрополисах и ускорить своё исцеление. А сами чародеи продолжили путь и вскоре покинули зачумлённый квартал и оказались в туманной низине. Вокруг располагалось зелёное марево Загриса, которое опутывало физический взгляд и не позволяло видеть дальше вытянутой руки. Однако если вдруг тот, кто полагается только лишь на физическое зрение, и окажется тут, он сразу же расстанется со своей жизнью, ведь здесь могущество зоралиста ощущалось ещё более отчётливо. На востоке низина постепенно поднималась и становилась возвышенностью, на которой как раз таки располагались руины форта Эн’сутелина, те самые руины, на которых Бэйн впервые заговорил с Лукрецией и Лукасом. Совсем рядом до ушей зордалодов доносилось журчание реки, та самая река, которая проистекала из чёрного омута, который располагался близ города. Лукреция, Лукас и Алиса уже проходили по этим местам, а потому изучили этот феномен. Из этого омута вытекала река и уходила на восток, прямиком на вершину. Вся необычного данного феномена состояла в том, что не озеро наполнялось рекой, а река вытекала из этого озера, но не истощала его. В этой воде ощущалась сила смерти, как она совершала это необычное явление. Идя вдоль этой призрачной реки, зордалоды приближались к форту, вокруг которого парил костяной дракон. В отражении этой реки виднелось нечто необычное. Там было не густое марево, а тёмное небо с мерцающими звёздами, как будто бы вода отражала какой-то иной мир, а не этот. Но нет, там показывалось состояние небосвода именно этого мира. В этом даже можно было убедиться воочию – пока они приближались к возвышенности, отражение менялось, так что тёмный небосклон начал светлеть, знаменуя наступление утра нового толнора. И вот именно этой утренней порой они и прибыли на руины, в которых обитал Загрис. Могущественный воитель смотрел за тем, как трое бессмертных, находящихся под его влиянием, ведут сражение с троими зордалодами. Когда остальные приблизились, в голове Константина послышался могущественный голос: «Вот и ты, мой ученик» Константин почтительно кивнул ему головой.

Когда Лукреция, Лукас и Алиса проделали точно такой же путь вдоль призрачной реки, проистекающей из этого омута, они уже ощущали шестерых существ, которые находились там, впереди. Это были зоралист Загрис, четверо воителей, которых он поднял как своих служителей, а также кое-кто ещё. Душа дракона, которая покоилась под этой самой возвышенностью. Да, именно дракона. Этого могущественного существа, которое жило в древние времена и было достаточно известно по различным сказаниям. Каждый человек считал их выдумкой, а потому никто не брался с уверенностью утверждать, будто бы они существовали и в самом деле. Однако сейчас зордалоды видели прямое подтверждение этому. С ними заговорил Бэйн: «Это верно. В былые времена драконы населяли миры. Они участвовали в войнах великих. Однако тот, кто покоится в этом месте, не дракон, но некто, гораздо более могущественный – дарг. Существо это, как и саткары, также было сотворено Йором. Дарги – это первейшие драконы, которые сотворили драконов по своему образу и подобию. Их было четыре: Моран – дарг света и просветления, Хахор – дарг тьмы и порабощения, Ступ – дарг жизни и Дандор – дарг смерти. Тот, кто покоится под Эн’сутелином, как раз таки Дандор. Каждый из четырёх обладает различными знаниями в той области, которую им определил Йор. Можно сказать, дарги были носителями понимания различных аспектов бытия, а именно то, как эти самые аспекты понимал сам Йор» Алиса заметила, что им несказанно повезло обнаружить тут останки именно дарга смерти, а не света или жизни. Бэйн на это ничего не сказал, однако было понятно, что у него всё же был какой-то ответ, о котором он решил умолчать.

Когда они прибыли на руины форта, где обитает лич-воитель, то увидели, как трое менгов и один тесар ведут ожесточённое сражение с сами Загрисом. Могущественный зоралист был облачён в латные доспехи, а сверху они были покрыты дополнительной бронёй, сотканной из пламени зора. Его огромный двуручный меч также был покрыт духом смерти, ещё больше удлиняя клинок его оружия. Несмотря на все эти методы усиления оружия и доспехов, бессмертные показывали верх мастерства уклонения и владения оружием. Нежить двигалась очень быстро и грациозно, умудряясь уклоняться от ударов и наносить свои в ответ. Если бы человеческий взгляд взирал на это, то ему навряд ли удалось бы проследить за их сражением. Настолько всё было быстрым и непредсказуемым. Однако зордалоды были совершенны, а потому их взоры и умы были способны проследить за их сражением. По всему видно, что эта битва была непредсказуемой, такой, каким должен быть каждый бой. Но всё же гости не могли ещё немного понаслаждаться этим зрелищем, потому что хозяин данного форта завершил сражение и предстал перед троими зордалодами. Вглядываясь в их души, он стал вкладывать свои мысли в их, и таким образом говорил с ними. Потоки его мыслей были словно удары меча, резкими и колкими. Он говорил, что ожидал увидеть тут тех, с кого всё и началось. Он обратил внимание, что Константин и Влад сейчас находятся там, на поле его силы, имея в виду, в Эт’сидиане. Лукреция спросила, что означает словосочетание «поле его силы». И Загрис рассказал, что этот город был словно тренировочным полем, на котором он оттачивал действие своей силы. Отдавая большее предпочтение практике, а не теории, он на протяжении множество корлов насылал чуму на Эт’сидиан, чтобы искоренить нечестивых людей, чьи грехи, словно зловоние, поднимаются к небесам и наполняют всё пространство. Оно скапливается над поверхностью земли и расстилается неким покровом. А потому предпринимал различные попытки уменьшить его. Из раза в раз, насылая новую чуму, он постоянно совершенствовал её и пришёл к тому, что отдалённо напоминало чёрную хворь Зораги. Только если дух гибели пользовался жутким проклятьем, то зоралист – мельчайшими частицами зора. Используя связующую силу, он создал новый дух, который диссонирует с грешными потоками, и направил его, как охотник направляет своего верного зверя на запах дичи. Этот дух, несущий в себе частицы зора, проникал в людей, которые проживали близ чумного квартала. В зависимости от количества греха, источаемого этим человек, частицы зора начинали взаимодействовать с его духом. Тот, в ком было мало греха, испытывал лишь незначительные недомогания. Те же, кто целиком погряз в своих пороках, медленно погибали. А после того, как Гордис, его служитель, первейший из сустиазоров, ставший зорациром, научился принимать облик живых, Загрис принялся использовать и его для распространения чумы. Тот мог свободно ходить по Эт’сидиану и взаимодействовать с разными людьми. Он нёс в себе эту чуму, однако она не причиняла ему никакого вреда, ведь он не источал совершенно никакого грешного духа. Он не являлся источником этого мерзкого покрова, который стелился над миром. И дух, созданный зоралистом, не убивал его. Он даже не чувствовал никаких недомоганий. И таким образом была выведена совершенно новая чума, которая убивала нечестивых и причиняла наименьший урон здоровью праведных. Постепенно его город очищался от мерзких людей. Только вот до городского управляющего он так и не мог добраться, потому что тот сохраняет строжайший карантин и почти никогда не покидает свои чертоги. Он достаточно хитёр и умён, понимает, когда риски заразиться чумой особенно низки. Именно в этот момент в его ратушу приносят всякие съестные припасы, чтобы он и дальше продолжал сидеть в окружении стен, ни с кем видясь. Загрис даже был уверен, что у него в доме находится какой-то магический артефакт, что защищает его. Зордалоды и зоралист много обсуждали его открытие, а после плавно перешли к обсуждению того дракона, который захоронен под его обителью. Загрис отвечал, что ведает об этом мертвеце и даже пытался воскресить его, однако могущества его силы не доставало для того, чтобы даровать ему бессмертие, ведь сам он специализируется на связующей, а не воскрешающей силе зора. Они ещё какое-то время обсуждали связующее действие зора, а именно один приём, которым обладал Загрис и которому ученики Бэйна по слову самого Бэйна могли обучиться. Он зажёг бледно-зелёное пламя смерти на своём мече, и зордалоды глянули на него. Им хватило лишь пару мгновений, чтобы увидеть всю особенность связующей силы Загриса. Да, его зора тесно сплетался с его двуручником. Однако на границе самого пламени можно было увидеть небольшую прослойку некой тьмы, как будто бы от его зелёного пламени исходило испарение в виде тьмы. Если от обычного огня исходят конвекционные потоки, то здесь было нечто подобное, только вместо конвекции была тьма. Чародеи пытались вникнуть в это явление, однако не могли. И тогда зоралист объяснил, что помимо связи с собственным оружием, связующая сила зора связывается также с пространством, как бы разгоняет его, образуя пустоту. Эта связь очень многогранна, а потому она связана не только с миром, но и с любым объектом, находящемся в этом мире. Если пламя его клинка коснётся магической защиты или сверхпрочного доспеха, то оно свяжется также и с ним, а, как следствие, вместо того чтобы взаимодействовать с этими преградами, оно их попросту устраняет. Ведь чародеи научились использовать свою магию так, что она рассеивает пламя смерти ценой собственной материализации. Иными словами, они взаимоуничтожаются, и до тела долетает лишь клинок. С этой способностью зора не взаимодействует с магией и, как следствие, не уничтожается вместе с этой магией, а обрушивает на противника всю мощь и удара, и силы смерти. Зордалоды предложили Загрису примкнуть к ним, чтобы познать ещё большее величие и чтобы его знания открылись всем, а знания всех открылись ему. В ответ же он спросил, а какие именно знания и силы он обретёт. Алиса продемонстрировала этим самые знания и силы, когда низвергла созидающую грань зора на душу дарга смерти. Зелёный дух просочился сквозь землю и настиг душу и кости исполинского существа. Дух тут же принялся оплетать его могущественную душу. Даже будучи осенённой могуществом бога Пустоты, ей пришлось повозиться с этим воскрешением, потому что вернуть дарга смерти к его существованию было нелёгким делом. Он был творением великого, а потому оказался сложным существом. Алиса с поддержкой Бэйна достаточно просто могла даровать бессмертие всему множеству существ, которые обитали во всём этом мире. Она могла наполнить весь этот мир воскрешающей силой зора и обратить в бессмертных каждое существо на этой планете. Это было бы делом одной мысли. Чтобы вернуть бессмертие Дандору, потребовалось больше времени. Лукреция, Лукас и Загрис следили за тем, с какой мощью приходилось иметь дело зордалоду. Сейчас через неё проходил неимоверный поток силы смерти, которым девушка повелевала и который распределяла по всему телу и по всей душе дарга смерти. В итоге из-под возвышенности, на которой стояла обитель Загриса, вырвался Дандор, дарг смерти. Знания смерти, вложенные в него Йором, открылись нам, как и ему открылись все знания этой же стихии ему. Наши силы стали едины, и среди нас теперь обитал бессмертный дарг. Используя теперь уже силу смерти (ведь до этого Дандор обладал лишь знаниями смерти), он поднял своё костяное тело ввысь и принялся кружить над Эн’сутелином. Загрис, проводив его взглядом, сказал: «Да будет так. Я приму эти знания» Однако даже и после этого он не был согласен примкнуть к нам, потому как желал испытать боем двоих из них. Лукреция и Лукас извлекли свои косы, дополнили их сиянием зора, облачились в доспехи, сотканные из магии смерти, а после сообщили, что готовы сразиться с его слугами, ведь он имел в виду именно это, чтобы некроманты сразились с его менгами. Но он воззрился на Алису и сказал, чтобы воскреситель тоже приняла участие в этом сражении, если она этого желает. Девушка не отказалась. Она взяла свой жезл в две руки, использовала связующую силу смерти, доступную всем нам, и дополнила своё оружие пламенем смерти, так что у неё получилась такая же коса, как и у брата с сестрой. После этого битва началась. Зоралист ничего не делал, а лишь стоял и взирал на то, как идёт сражение. Менги бились очень слаженно. Однако они сражались сами. Лич не направлял их шаги. Вооружённые мечами и щитами, бессмертные не уступали ни в чём зордалодам, вооружённым косами. Лукреция и Лукас могли блокировать удары своими оружиями. Алисе приходилось от всех ударов уходить, потому что меч может повредить жезлу, а вместе с тем зелёное пламя смерти не превращает жезл в косу – она лишь является её продолжением. Поэтому сталь билась о воронённую сталь, дух встречался с духом, но никто никому не мог причинить вреда. И вот, посреди этой битвы на вершину Эн’сутелина восходят Константин и Влад.

Это сражение набирало обороты, так что в ход уже шли не только боевые способности, но также магия. Конечно, против бессмертных, в которых полыхал зелёный дух смерти, который был источником их существования, вся эта магия бесполезна, ведь как можно поливать огонь другим огнём в надежду на то, что один из них погаснет? Но битва, истинная битва, выходила за грани понимания. Умело сочетая совершенство плоти, совершенство разума, способности управления оружием и мастерство творения магии, зордалоды и менги создавали самое настоящее зрелище. Для живых оно было ужасно, потому что означало конец, поражение, смерть. Для бессмертных это не было ничем. Просто цель, которую нужно достигнуть. А потому, когда Загрис вдоволь насмотрелся на эту битву, она и завершилась. Его служители отпрянули и опустили свои оружия. Лич заговорил: «Этого было больше, чем достаточно. Я принимаю ваше приглашение» И после его слов Бэйн забрал его, трёх его менгов и одного тесара себе, так что наше воинство пополнилось. Наши разумы объединились, наши силы возросли, и нам открылось всё многообразие способностей Загриса. Мы познали ещё больше в том, что касалось связующей силы зора. Было много чего из того, что нужно было изучить. Однако, уподобившись новому зоралисту, зордалоды не стали растрачивать толноры для того, чтобы ещё глубже познать всю силу Загриса, но ринулись в Эт’сидиан, чтобы испытать это всё там.

В середине следующего толнора десять бессмертных, привлекая к себе внимание всех людей, прибыли на центральную площадь, где их уже дожидались Кивтикиан Архирус, Гордис и четверо менгов, бывших зорацирами. Зератель ужаснулся, увидав зоралиста. Его столько же сильно впечатлил и внешний облик, как и его могущество, которым он был окружён. Загрис одарил его лишь мгновением своего взора, а потом сосредоточился на том, чтобы начать истребление. Однако всё это ни в какое сравнение не шло с тем, что было дальше. Огромный костяной силуэт пронёсся над этим городом, развернулся завис над главной площадью и приземлил своё исполинское тело над вестниками смерти. Так как Дандор был огромен в обличии дарга, он не умещался на главной площади. А потому он использовал способность, которой наделил его Йор, и принял иное обличие. Теперь он был человеком, облачённым в чёрную мантию, на которой были навешаны белые кости. Его кожа была необычайно бледной, почти белой, а глаза наполнял дух смерти, так что они сочились зелёным пламенем. Всё это взывало великий ужас в сердцах людей. Однако он был настолько силён, что буквально парализовал всех. И пользуясь этим моментом, Константин принялся своим громогласный басом рассказывать всем местным жителям, за что они будут уничтожены. Так как эт’сидианцы наслышаны о жути, что обитает на востоке, эти мысли дошли до них очень быстро. А тем более после того, как у них на глазах могучий костяной дракон приземлился на главной площади, их разумы стрясли с себя всю бренность собственного бытия и стали более восприимчивыми. Так что не успел зордалод высказать и половины проклятий, как они все принялись падать на колени и умолять не делать этого. Однако зордалод был неумолим. Преисполнившись жестокостью Загриса (ведь слово «Загр» с древнего наречия означает как раз таки «Жестокость»), Константин изливал на них все грехи, ведь хоть Эт’сидиан и начал обретать более благородный облик, всё же нечестивые тут всё равно были. А потому их ожидала расплата. Однако жестокость не означало несправедливости. А значит, после того как был излит суд, ученик Бэйна обратился к остальным, говоря, что во тьме их ожидает новое бытие, что для них это будет наградой. Да, это было приятно слышать, и всё же люди продолжили взывать к милосердию бессмертных, умоляя их не делать того, о чём они обещали, ведь они были заражены ложью о том, что загробная жизнь – это вечное рабство и непереносимые страдания. Но растрачивать время на то, что переубеждать всех их, они не стали. Тем более, что через пару мгновений все эти люди сами убедятся в обратном. Когда тёмные благословения Константина закончились, начался суд. Пятнадцать бессмертных, вооружившись либо физическими оружиями, либо сотканными из зелёного пламени смерти, принялись настигать и хладнокровно лишать жизни всех, кого повстречали. Шестнадцатый зордалод стояла на главной площади, сомкнув очи и слушала мёртвых, как они взывают к ней и умоляют даровать им свободу. Руководя воскрешающей силой зора, она увеличивала количество тех, кто несли освобождение и казнь. С каждый новым мигом этот город всё быстрее и быстрее начал наполняться совершенными бессмертными.

Конечно же, самым желанным мигом в этом суде было уничтожение сурана. Загрис лично предстал перед городской ратушей, закрытой со всех сторон. Двое стражников, увидев перед собой лича, впали в ступор. А могущественная аура угнетения, которую тот источал, обращала этот ступор в самый настоящий паралич, так что эти двое так и остались стоять, когда зоралист приблизился к дверям. Однако двери его волновали сейчас меньше всего. Лич поднял голову и повстречался взглядом с тремя лицами, которые таращились на него из окно второго уровня. Все трое были до жути напуганы и боялись что-либо поделать. Тогда Жестокий совершил прыжок и, выставив свой двуручник острием вперёд, влетел в окно и поразил жену городского управляющего, потому что она стояла посередине. Суран и его дочь разлетелись в разные стороны. Загрис в упор смотрел в глаза жертвы, пока жизнь в них не прекратилась. Девушка завизжала. Лич в тот же миг глянул на неё своим взором, переполненным зора, и зелёный дух воздействовал на неё так, что она оказалась парализована и не могла ничего, даже дышать. В это же самое время энергия силы смерти перетекала из меча в тело жены городского управителя, так что женщина оживала. Мужчина стал упрашивать, чтобы зоралист оставил его дочь в покое, а забрал его вместо неё. Лич, ещё немного посмотрев за тем, как всё меньше жизни остаётся в девушке, перевёл свой взгляд на самого ничтожного врага. Ужас в тот же миг сковал его, так что он не мог вообще пошевелиться. Лич считал ниже своим достоинством что-либо отвечать ему. Ему, этому огромному куску нечестия, переполненного пороками настолько, что он, того и гляди, скоро лопнет. Посмотрев на него пару мгновений, Загрис вынул клинок из бессмертной. Суран, увидев, что его жена продолжает стоять после того, как меч, поддерживающий её, был убран, ужаснулся ещё сильнее. Лич покинул это скверное место, напоследок направив созидающую силу смерти в тело дочери. Суран попытался подняться на ноги и убежать, пока его домашние превращаются в нежить. Однако он не знал, что процесс уже завершился. А потому, как только он ринулся к выходу из этого помещения, его жена метнулась к нему и, схватив за руку, отбросила в противоположную сторону. У пузатого мужчины чуть не остановить сердце от того, что сейчас произошло. Сидя на полу, он глядел на то, как мерно полыхало зелёное пламя в глазах его жены. Но после стряхнул это наваждение и принялся умолять её, пытаясь взывать к их любви. Однако ему пришлось прерваться, когда его, как он думал, мёртвая дочь подняла голову. В глазах её также пылал зелёный пламень смерти. Миг – и она уже стоит на ногах возле своей матери и также смотрит на него. Суран принялся опять умолять их. Но жуткий голос женщины заговорил с ним: «Мы вели скверный образ жизни. Мы купались в роскоши и власти, но совершенно не обращали внимания на потребности тех, кто нас окружал» Девушка подхватила её слова: «Мы занимались такими мерзкими делами, что даже удивительно, как земля сносила нас» Снова заговорила жена: «Мы заслужили это. Мы станем бессмертными через наказание» Завершила этот монолог дочь: «Прими это наказание с достоинством»

Целый толнор и даже чуть больше понадобилось для того, чтобы обратить Эт’сидиан в некрополис. Город, за чистоту которого боролся Загрис, теперь обратился обителью бессмертия. Были воскрешены также и те, кто погибли давно и были сброшены в ямы, вырытые за пределами этого поселения. Так что бессмертных тут было очень и очень много. Однако завершающие этапы становления некрополиса происходили уже без зордалодов. Они смотрели на это зрелище со стороны, потому что Кивтикиан был с ними. После того, как последний бессмертный был воскрешён, тьма начала образовываться в небесах, а из раскрытых врат сочился зелёный туман. Вампир сказал: «Ну вот и всё, город, в котором я обрёл пристанище, населён бессмертными» После его слов зордалоды направились на юг. Он, ещё немного поглядев на это, двинулся за ними следом. В его голове продолжались размышления.