В последних словах мужчины было столько иронии, что юношеская гордость Златы тут же вспыхнула ярким огнём. Всё-таки его высокомерие и снобизм всегда немало подбешивали девушку, изменить этого не в силах оказалась даже влюблённость. Обида, тщательно спрятанная внутри, стала рваться наружу, и Злата больше не посчитала нужным её сдерживать.

— Вот не надо тут занудствовать, — заметила девушка елейно-милым тоном. Она всё же привстала, забралась на мужские колени, предварительно поставила руки по обе стороны от крепких бёдер и высокомерно посмотрела в эти наглейшие глаза. Раскаяния в них заметно не было. — Твоё "отнесение" к мужскому полу, например, не отменяет того факта, что ты… эгоист. Мог бы позвонить, не целые сутки же оперировал! Так что, дорогой мой врач, потешить себе самолюбие, потрепав мне нервы, ты тоже любишь!

Безбашенный вызов в карих глазах показался мужчине прекрасным.

Девушка хмурила брови, в раздражении поджимала губы и смотрела на него с таким огнём во взгляде, что спор мужчину стал заботить мало. Ему вдруг резко захотелось сделать с ней кое-что другое.

Неприкрытое желание, вызванное близостью желанного тела, прострелило в голове и не собиралось отпускать. Дышать стало трудно, джинсы в одно мгновение стали узкими, а в голове не осталось ни единой благоразумной мысли, кроме одной, стучащей отчаянным набатом: оттолкни, потому сам я уже не могу остановиться.

Злата же не отстранялась, напротив, продолжала испытывать своего врача взглядом, разгорячая ещё больше. Она видела, что он же совершенно внаглую смотрел на её нервно вздымающуюся грудь и покусанные губ ы. Видела, что он игнорирует даже её вежливое покашливание.

Видела — и ей это нравилось.

Нравилось, как простая игра постепенно переходила во что-то нестерпимое жаркое и заставляющее гореть. Злата ещё шире распахнула глаза, а потом вдруг совершенно бесстыдно повела бёдрами: настойчивым движением вверх и вниз, за минуту ощущая мощность мужского желания.

Паша закинул голову назад, проигрывая в этой молчаливой битве; он, как мальчишка стиснул зубы, сдерживая стон, но в следующую секунду опустил ладони на сводящую его с ума задницу Златы и отчаянно сжал, вырывая из маленького тельца тихий, полный ожидания всхлип.

Кажется, и его, и её понятие о стыде и неловкости остались далеко за пределами этой комнаты.

Где-то минуту они продолжали тупить, как два идиота, чего-то выжидая и борясь с собой… А затем Паша сдался, настойчивым движением притягивая Злату к себе настолько близко, чтобы она ощутила жар его тела, силу желания и ритм бешено колотящегося сердца.

Девушка тоненько простонала и тут же от тянущего напряжения приоткрыла губы, стараясь захватить, как можно больше воздуха, но её рту Паша мгновенно нашёл, куда более интересное занятие. Самое невинное из тех, что крутились у него в голове.

Его обветренные и сухие губы прижались к её губам так быстро, что Злата, даже если бы захотела отстраниться, просто бы не успела этого сделать. Ей не оставили и шанса.

Но она и не хотела: мужской напор подчинял волю, заставляя вчерашнюю скромницу нетерпеливо ёрзать на нём, словно голодная кошка. Злата слишком сильно хотела ощутить его снова, внизу живота неконтролируемо разгорелся знакомый пожар и казалось, что ещё немного и только от Пашиных касаний она взорвётся нестерпимым удовольствием.

Этот мужчина будил в ней какие-то совершенно дикие чувства и заставлял совершать совершенно несвойственные вещи, игнорируя неловкость и стыд. Она седлала его бёдра, обвивала руками шею, сжимала ногтями кожу шеи, стаскивала мужскую водолазку и настойчиво направляла его пальцы к сосредоточению своего удовольствия.

Ещё немного, всего пара касаний. Плевать, что через тонкую ткань трусиков. Злата всхлипнула, выгнулась дугой, ощущая настойчивые поглаживания именно там, где нужно. Она постанывала, царапала ногтями Пашину спину, стискивала колени, игнорируя неудобство и скрип дивана. Ещё чуть-чуть… Совсем немного.

— Пааааша, — отчаянный всхлип, смешенный со стоном, разлетелся по кабинету, мешая соображать и окончательно срывая в голове мужчины все предохранители. — Паш-аааа….

Острая вспышка удовольствия накрыла оглушающе настолько, что, кажется, у Златы даже подогнулись пальчики на изящных ступнях. Сердце застучало, как бешенное, а глаза, кажется, на минуту перестали видеть. Девушка прикрыла их, пытаясь прийти в сознание, но, будто через пелену услышала нетерпеливый мужской рык, а потом ощутила пальцами что-то мокрое. Она бы обязательно покраснела от пришедших в голову мыслей, если бы были силы… Если бы…

— Кхм-кхм! Кхм-кхм!

Раздавшееся настойчивое покашливание дошло до них, кажется, минут через пять после его начала. Злата непонимающе прищурилась и качнула головой, почему-то не понимая, где находится источник звука. Наверное, такая заторможенность объяснялась тем, что у неё просто не было сил на анализ: мысли скакали в голове, словно кузнечики, дыхание усиленно старалось прийти в норму, и единственным, что в этом расслабленном ощущала девушка, было тепло в районе плеч. Только с опозданием до неё дошло, что, видимо, так Паша прикрыл её своей курткой.