Через полчаса очередь до Настеньки дошла. Её мешок переместился в недра избушки.

Наконец, золото было сбыто с рук.

Что Самуил, что Егор выглядели довольными.

Понятное дело, Самуил не просто из любви к ближним в лесу квартировал. Получил он сейчас свою лихву.

Егор тоже был удовлетворен сделкой. В другом месте его бы больше обманули.

— Так, что там с паспортами? — выходя из домика, Егор продолжал со скупщиком уже начатый разговор.

— Как обычно, как обычно… — опять замахал руками Самуил. Видно, такая у него была привычка. — От меня скажешь…

— Понял.

В правой руке у Егора сейчас находился немаленький такой сверточек. Левой он три почти пустые заплечных мешка держал.

Почти, но что-там было.

— Тебе.

Мне было протянуто содержимое правой руки.

Я взял.

Увесистый пакетик!

Отогнул немного бумагу, что содержимое скрывала.

Так, так, так… На меня с государственного кредитного билета Екатерина II посматривала. Чуть не подмигивала.

Во как! За что мне такое?

Впрочем, катенек в пакете было не так и много. Больше бумажек более мелкого номинала. Правильно, за какой-то мелочью в лавочку с сотенной купюрой стремно ходить. Не надо лишний раз привлекать к себе внимание.

Бумажные деньги тут сейчас свободно на золотые монеты обмениваются. Совершенно законно. Но, вот сделка Егора с Самуилом, гадать не надо — уголовной статьей попахивала.

Ладно, не моё это дело. Нечего куда не надо свой нос совать…

Только, вот как мне быть? Егору и его детям паспорта, судя по всему, знакомец Самуила обеспечит. А, я? У меня ситуация совсем другая…

Ладно. Рано волосы на себе рвать…

Государя-императора кто от смерти спас?

Кто в подарок портсигар золотой с бриллиантами получил?

Иван Воробьев?

Да. Иван Воробьев!

Ну, и слово князя — тоже в империи не последнее.

Мне даже и врать особо не надо. Блуждал после аварии на железной дороге по тайге, к добрым людям прибился, они и из тайги вывели. Почему не сразу? А, болел… Поди, проверь.

Глава 41 Пельмени

— Пока, Самуил.

Егор махнул рукой скупщику золота. Его племянников — своим вниманием не удостоил.

— Заходите чаще.

Самуил был — сама любезность. Правильно, деньги на постоянных клиентах зарабатываются, даже если по чуть-чуть с каждого иметь. Как говорится, с миру по нитке. Тут, правда, то, что к рукам Самуила прилипало, не в нитках мерялось.

Инородец-бурят инородцу-еврею за всё время нахождения у избушки слова не сказал, а перед уходом — тем более. Павел и Настенька — тоже. Про меня уж и нечего говорить. Мне тут слова не давали.

Когда по лесу шли, Жаргал несколько раз останавливался, прислушивался.

— Идут за нами… — оповестил он Егора. Когда, в первый раз остановился.

— Племяннички?

— Они… Пугнуть?

— Не надо… — Егор поморщился.

Через час сопровождающие нас покинули. Что им надо было?

В селе, куда мы добрались ещё засветло, Егор сразу направился к волостному правлению.

Само волостное правление собирается редко, но волостной старшина и писарь ещё должны были на месте быть.

Так и оказалось. Егор по крыльцу в здание правления поднялся, мы — опять на улице остались. На лавочку присели, что перед правлением имелась.

Хоть правление и коллегиальный орган, но реальная власть у волостного старшины и писаря. Последний — не маленький человек. Без старшины многие дела может провернуть умеючи.

Через четверть часа старообрядец вернулся с нужными бумагами.

— Ну, жук…

Это он про кого?

Про волостного старшину?

Про писаря?

Оказалось — про Самуила. Всё у него было схвачено, за всё заранее проплачено. Ну, а как? Делиться же надо…

— Теперь куда? — осведомился я у Егора.

— Перекусим и дальше…

Да, перекусить бы не мешало. У скупщика поесть нам не предложили.

— Пельмешков поедим… — озвучил свои пищевые пристрастия инородец.

Да, от пельмешков и я не откажусь. Сибирские пельмени — вещь…

В трактире было не многолюдно. Вернее, кроме нас — один-единственный посетитель. С виду — явно неместный. Проездом здесь, наверное. Графинчик перед ним был уже почти пустой.

Егор его внимательно осмотрел с ног до головы, какой-то своей мысли кивнул. Скорее всего, в голову его пришло, что переодеться бы нам не мешало. Сейчас мы после пожара и лесных странствий на чучела были похожи.