Эдик во все глаза смотрел на сестрёнок, но, увы, не видел никаких сущностей, которые могли бы портить жизнь девчонкам.

Сам Ужик, его старшая сестра и родители были на удивление здоровы, и порой Эдику становилось мучительно стыдно перед близняшками за то, что он большой, сильный и выносливый. За то, что он спокойно дышит, легко бегает и не знает, что такое мигрень, судороги и одышка.

Через две недели после встречи Змей с сестрёнками позвонила Кобра.

— Здорово, Ужик!

— Привет!

— Слушай, я правильно помню: твоим сёстрам становится хуже зимой, то есть когда холодает?

— Ну да, а что?

— Есть одна мысль…

— Кобра, ты с этим не шути, ясно?

— Ты чего, Уж? Я не шучу. Я помочь хочу.

У Ужика где-то внутри заныло. Страшно и радостно.

— Что такое? Говори!

— Тихо, тихо, пока ещё ничего не ясно…

— Нет, начала — значит, говори.

Кобра вздохнула и сказала:

— Я всё думала про эту болезнь. Странная она, не находишь? Но ничего по нашей части не видно. Тогда я у Шпиля спросила: бывает ли так, что болезнь от существа, а оно само не заметно? И он сказал, что бывает! Есть растительные паразиты, типа медвежьего сонника, например, и мелкие твари, которые, допустим, в воде водятся. Их можно только специальными знаками обнаружить. То есть надо знать, что ищешь и как это что-то искать конкретно.

Кобра прервалась. Судя по бульканью, на что, чтобы попить. Затем продолжила:

— Мы с Аспидом кучу записей перерыли, таблицу начертили с симптомами, но тут надо ещё кое-какую дополнительную информацию получить. Кое-что могу у тебя спросить: например, девчонки как давно болеют?

— С рождения.

— А ваша мать, когда была беременна, за границу не ездила?

Ужик задумался. А ведь точно: они вчетвером ездили в Турцию где-то за полгода до рождения девчонок. Если подумать, то мамка точно была беременна во время поездки.

— Ага. В Турцию.

— Турция… — повторила Кобра.

— Отлично! Подходит! — послышался радостный голос Аспида.

А потом он добавил:

— Ой, то есть не отлично, конечно… ну, я просто так сказал…

Кобра кашлянула и засыпала Ужика вопросами о состоянии сестёр. Потом спросила, можно ли глянуть на результаты их анализов за все десять лет и задать им пару вопросов о самочувствии и ощущениях.

— Понимаешь, — сказала она, — если мы точно установим, что это, мы сможем изгнать эту тварь!

— Но ведь в больницах есть видящие… — возразил Ужик, очень боясь поверить. — Почему никто не заметил?

— Да потому что не видно этих тварей, я же говорю! Тем более если девчонки заразились от матери ещё эмбрионами — это вообще очень редкий случай!

— Но мамка-то здорова!

— А когда беременная была, как она себя чувствовала?

Ужик вспомнил, что последние три месяца до родов мама действительно чувствовала себя плохо, но и она сама, и все остальные полагали, что это объясняется естественными причинами.

— Вот, её организм боролся с тварью и победил, а эмбрионы защититься не смогли. Я думаю, это суру — турецкое существо типа «паразит». Живёт в воде и может вызывать одышку и состояние, схожее с отравлением. Но здоровый организм его в итоге исторгает. Настоящую угрозу он представляет для новорождённых в первые два месяца жизни и для беременных. Для младенцев местные обряд специальный проводят.

— Надо ещё проверить! — встрял Аспид.

— У нас тут есть знаки на опознание суру. Если это оно, то я знаю, какой ритуал может помочь! Ну, если нет, то будем дальше искать. Давай я тебе фотку знака пришлю, а ты девчонок проверишь?

— Хорошо! Я перезвоню потом.

Сердце замерло, а потом заколотилось часто-часто. Неужели Оле и Але всё-таки можно помочь? И родителям — Ужик не дурак, он понимает, как сложно им с такими нездоровыми детьми.

Часть Ужика уже ликовала в предвкушении, а другая боялась разочарования. Он посидел без движения пару минут, унимая и неуместную пока радость, и преждевременное отчаяние.

Посмотрел на присланное Коброй фото: да уж, знак сложный! Надо потренироваться, чтобы быстро и по возможности незаметно начертить его в комнате девчонок.

До близняшек он дошёл только через полчаса: еле удалось освоить замысловатый знак.

Оля рисовала, Аля спала. Он тихонько вошёл в комнату, прижал палец к губам, чтобы Оля не разбудила сестру, и сел на пол у кровати девчонок. Мол, просто так зашёл — соскучился. Дождался, пока Оля вернётся к рисованию, и начертил знак металлическим перстнем, который на последний день рождения ему подарил Полоз. Знак засветился и завис в воздухе, искрясь и сияя. Это оно! Это точно суру!

Ужик вскочил, разбудив сестру, и выбежал из комнаты.