Сердце затопило волной благодарности. Сегодня случился на редкость чудесный день, как будто вся Вселенная благоволила ко мне. Всё удавалось и ладилось.

Маша крепко спала – дала спокойно походить по магазину. Оказались со скидкой мякоть курицы, любимый сыр, памперсы и даже детская смесь – у неё истекал срок годности, денег на карточке (та-дам!) хватило, работало несколько касс и не было очереди. Все продукты я затолкала в рюкзак (сегодня я его не забыла) и теперь руки не оттягивал тяжелый пакет.

Обратная дорога к дому прошла в неторопливом созерцании людей, спешащих по делу или прогуливающихся не спеша, голубей, топтавшихся в траве, милой рыжей собачки, привязанной около аптеки, шустрой бабульки, переходящей дорогу на светофор, стайки детей, выбирающих мороженое около ларька, милой парочки подростков, держащихся за руки.

Впитывая счастливые эмоции, я поглощала их, как поглощает земля солнечный свет, чтобы дать жизнь всему сущему. Во мне росло ощущение счастья. В этой точке бытия я выбирала жить легко, свободно, радостно и благополучно. Внутри позванивали капельки воды, сорвавшиеся с ёлочки. Я была такой же капелькой, ненадолго пришедшей в мир, чтобы пропеть свою нехитрую песенку воды и бриллианта, песенку про то, как быть собой.

В расслабленном медитативном состоянии я добрела до дома, зашла в подъезд, поднялась на свой этаж, вставила ключ в замок. Сверху послышались быстрые шаги, кто-то спускался вниз. Машинально оглянувшись, я встретилась взглядом с бывшим. Сколько раз я проигрывала встречу, в которой главным действием было не впасть в ступор. И я выпала из реальности, будто он обездвижил меня взглядом.

Он подошёл ко мне вплотную.

— Привет. — Заглянул в переноску, — хочу познакомиться с дочерью.

Звук его голоса вывел из ступора.

— Это не твоя дочь.

— А чья?

— Моя. Ты не имеешь к ней никакого отношения.

— Разве не мой сперматозоид внедрился в твою яйцеклетку?

— Что тебе надо? Оставь меня в покое. Забудь моё имя. Я не хочу тебя видеть.

— Дверь открывай. Поговорим в квартире.

— Не имеешь права заходить. Я напишу заявление в полицию.

Он отодвинул меня в сторону, протянул руку к ключу, повернул его в замке и открыл дверь.

— Вперёд, принцесса.

Если мы очутимся в закрытом пространстве, он сделает со мной всё, что захочет. Скрытое бешенство в его глазах предвещало блюда из преисподней. Он наслаждался моим ужасом, пил его, наполнялся звериной силой. Как я раньше этого не замечала? Оправдывала вспышки агрессии, терпела, подстраивалась, пыталась что-то доказывать. Ему не нужны были доказательства, он испытывал жажду без моих животных эмоций страха, специально доводил меня, намеренно издевался.

Прижав Машу, ринулась вниз по лестнице. Он нагнал меня в два прыжка на площадке между этажами, я толкнула его назад спиной. Рюкзак придал мне вес и послужил защитой. Кричать? Испугаю дочь.

— Истеричка, пойдём в квартиру.

— Помогите! — я всё-таки закричала, услышав, что внизу открылась входная дверь. — Помогите! Помогите!

— Дура, — рявкнул в лицо, оттолкнул меня так, что я села на широкий подоконник.

Дыхание срывалось, сердце зашлось в дикой пляске, я поднялась, ринулась на лестницу к квартире, споткнулась, схватилась за перила. Ноги не держали, в глазах всё плыло. Ввалившись в квартиру, захлопнула дверь, кое-как сдёрнула рюкзак с плеч.

Где ключ? Неужели он забрал? Или остался в замочной скважине? Упал и лежит под порогом? Под страхом смерти я не выйду на площадку.

Пока перекладывала Машу на кровать, она проснулась. Энергия упала до нуля, только уход за дочерью заставлял двигаться. Я вдруг отчётливо поняла, бывший не оставит в покое. Что делать? Сдавать квартиру, снимать в другом месте?

В нашем подъезде жили адекватные люди, с уважением относившиеся друг к другу. Сосед с четвёртого этажа полностью покрасил слегка пошарканные стены подъезда после перепланировки и грандиозного ремонта своей квартиры. Мне придётся попрощаться с детской поликлиникой, уютным двориком, с привычным, налаженным бытом. С маленьким ребёнком на руках бежать, оставив всё позади.

За что мне это? Кого и где я прогневила?

Кап-кап, динь-дон, — пела я дочери, лежа рядом с ней, вспоминая капельки дождя на зелёных иголочках. — Кап-кап, динь-дон, маленькая ёлочка, маленькая Машенька. У доченьки тонкие волосики, синенькие глазки. Растёт моя доченька, радует мамочку.

Собирая слова без рифмы, без смысла перебирала маленькие пальчики, целовала пяточки, гладила спинку. Машенька уже пыталась поднимать голову, лёжа на животе. Песня перенесла меня в другое измерение, где под голубым небом беззаботно чирикали воробьи, росли маленькие ёлочки с тонкими пальчиками-иголками, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. Кажется, в этом потоке меня и сморило.

Разбудил звонок телефона.

— Алло.

— Привет, к тебе можно в гости?

— Когда?

— Сейчас. Я рядом.

А если нельзя? Он уедет?

— Позвони соседке в тридцать пятую, скажи, что ко мне. Она должна открыть.

У меня не было в квартире домофона, как и лишних денег на него.

Андрей постучал в дверь довольно быстро, я только успела ополоснуть лицо холодной водой. Посмотрела в глазок, повернула защёлку.

Он зашёл в тёмных джинсах и чёрной футболке, протянул букет пышных георгинов.