Уж не знаю, чем он заинтересовал наших коллег с последующей отправкой за рубеж — видимо, красотой ума… Но только могу сказать: его родной брат, проживающий пока у нас в городе (которого я недавно встретил), мне рассказал — мол, его брату и там, на обетованной земле, сотрудники нашего прославленного ФСБ не дают спокойно жить. Один «опытный» сотрудник из этой уважаемой службы даже приехал к нему в гости по туристической путёвке, — и, что интересно, — не под своей фамилией. И он меня спросил — что это может значить? Я, конечно, как добропорядочный гражданин нашей страны, ему сказал «правду»: так и так, его брат является «секретным сотрудником ФСБ», и они его сейчас готовят к переброске в Канаду. Может, даже наградят орденом за заслуги перед отечеством. Только ему об этой информации нельзя никому говорить — она такая секретная, что о ней знают только избранные. Всего несколько человек: президент нашей страны, пятнадцать человек в нашем городе, да двадцать в Израиле…

— Александр, у всех есть проколы, и в нашей службе тоже.

— Да не прокол это, ребята, а пародия на работу в органах безопасности! Пора вам научиться работать, по крайней мере, не хуже чем мы. Мои претензии вашей контрразведки не касаются: у них иные функции борьбы с организованной преступностью, чем у нас с вами, и дело они знают добре. Я понимаю — с вас, как и с нас, требуют результат, но мы в последнее время стали всё чаще пересекаться. Вам не кажется это подозрительным, — может, это и не случайность, кто-то ваши и наши действия контролирует? Везде проколы происходят; как кого-нибудь за одно место возьмём — сразу найдутся люди из прокуратуры или суда и начинают совать палки в колёса. Все правоохранительные структуры прогнили насквозь!

— Вот мы и приехали к вам. С Палычем мы уже все вопросы обговорили. Хотим забрать к себе одно твоё оперативное дело, но сделаем это через третьих лиц, — как ты любишь выражаться, «чтобы было посекретнее», — не возражаешь? Ты его по закону приостановишь как нереализованное и сдашь в архив, — а там уже наши проблемы, как его заполучить. Твоё оперативное дело не должно у вас находиться — есть опасения, что им скоро заинтересуются. Мы прослышали, что ты скоро собираешься на пенсию, — тогда появится возможность у сотрудников с ним познакомиться, и особенно — с вашим замом. Нам бы не хотелось, чтобы они его видели.

— Так бы сразу и сказали — вас, мол, заинтересовал мой объект, не как заказчик преступления в отношении кандидата и журналиста, а как будущий депутат областной Думы, имеющий связи в Москве и за рубежом. В министерстве обороны он знаком аж с самим генералом, который занимается коммерческой деятельностью, — а это уже ни в какие ворота не лезет: может под шумок секретную информацию за рубеж продать. Тем более объект якобы на короткой ноге с губернатором и его свитой, — имеет доступ, скажем прямо, к денежному пирогу. Но у меня есть сомнения — а не в доле ли вы с моим объектом?

— Ты что, Александр, нам не доверяешь? — ответил один из сотрудников ФСБ — мой знакомый ещё со времён другого рабочего здания и КПСС, приказавшего долго жить. Это один из сотрудников ФСБ в то время КГБ, который сидел у нас в кабинете и ждал приказа из Москвы о своём расстреле.

— Николай Иванович, вот вам, как никому из вашей конторы, я доверяю на сто процентов. Вы, как и я, из той же корчагинской породы: «железный лоб, стеклянный глаз и ноги на протезах», — и для вас «честь офицера» — не пустые слова. Хотя фамилия у вас и схожа с персонажем из кинофильма «Место встречи изменить нельзя» — Шарапов — и даёт вам основание носить её с гордо поднятой головой, — сказал я своим коллегам об одном уважаемом сотруднике ФСБ. Мы с ним знакомы давно — он всегда приходил мне на помощь при разработке преступных авторитетов, ведь возможности технических мероприятий у данной конторы намного современнее, чем у нас в милиции. Да и личные контакты надёжнее официальных. Мы друг друга понимали с полуслова и делились оперативной информацией — общее дело делали, боролись с преступностью.

— А второго «своего» человека не назовёте, которого вы в нашу контору отправили? — поинтересовался сотрудник ФСБ, что был помоложе Николая Ивановича — лет 20. Видимо, смекнул, что можно и через нашу структуру в шестом отделе подобрать себе помощника, — всё-таки быстрее, чем искать его по всему городу.

— Николай Иванович в курсе этого человека, если захочет, то вам расскажет про него. Но приоткрою тайну: если руководство ФСБ будет требовать с вас подыскать помощников, то все дороги ведут в церковь. В церкви среди священников есть такие персонажи, что имеют связи даже с лицами из европейских государств, — а это непосредственно ваш контингент. У нас в городе, каких только нет вероисповеданий — со счёта собьёшься! Притом, что каждая из них имеет свои ответвления, а финансируются они все из-за рубежа. Лучшие агенты — это священники, не те, что истинно верят в Бога, а шарлатаны. Поверьте мне и моему опыту, — я их повидал немало за свою короткую жизнь. Дам ещё одну подсказку — благотворительные фонды. Вот там хоть через одного вербуй в свои помощники. Они все, как один, любят деньги, — но лучше расплачиваться с ними долларами. Идут на контакт в течении пяти минут — только валюту им покажи. Не только расписку напишут о сотрудничестве, но и в рот будут заглядывать! Своя рубашка ближе к телу, — у них этот принцип стоит во главе угла.

— Можно, я к вам приду и с вами побеседую?

— Конечно, приходи, — только ближе к вечеру. С тебя «бутылка конька», с меня — будущий твой агент.

— Ты мне, Александр, молодёжь не развращай! Он как послушал тебя, так уже уши развесил… Знаю я, как ты можешь человека в транс погрузить, — и не заметит, как свою мать продаст! — сказал Николай Иванович.

— Да нет, ничего плохого у меня и в мыслях нет. Вижу, вам на замену в вашей конторе идёт неплохая молодёжь, — что ж им не помочь? Всегда рады их видеть в нашем управлении.

— Я приду, ловлю вас на слове!

— Как ваши данные? Интересуюсь по причине, чтобы вам пропуск выписали на вахте, — хочу заранее предупредить дежурного.

— Вишнягов Андрей.

— Палыч, а как мы объясним своим коллегам по бандитскому отделу об объекте? Им кое-что о нём уже известно, да и оперa в городе не спят — роют рогом землю, кто быстрее раскроет эти преступления. Могут помешать коллегам из ФСБ.

— Мы будем всех контролировать, — сказал Николай Иванович.

— Тогда я спокоен, что дело доведёте до конца. Могу спокойно уходить на заслуженный отдых.