– Я не ставлю себя выше тебя. Ты для меня такой же человек, как и другие.

– Это слова. А на деле ты меня в грош не ставишь. Я получаю высшее наслаждение, когда выполняю твои желания и ты довольна. А у тебя желаний нет. Ты постоянно борешься сама с собой, не знаешь, чего хочешь, и лишаешь меня радости жизни.

– Я не борюсь с собой. Я стараюсь раскрыть в Окружающем мире что-то новое, необыкновенное. Ощутить вкус этой новизны. Пусть не всегда у меня получается, но я стараюсь. И ненавижу примитивизм - одинаковую реакцию на все, что происходит вокруг. А ты всегда одинаков, для тебя все ясно и понятно. Я знаю все, что ты сделаешь в любом случае, и не жду от тебя ничего нового.

– У меня же запрограммированы непредвиденные "случайности", когда в моей голове все перепутывается.

– "Случайности" не запрограммируешь и ничего у тебя не перепутывается. Твои случайности я уже выучила наизусть. Цель у тебя одна - выполнить то, что я хочу. А если я, действительно, сама не знаю, чего хочу?

– Тогда я делаю то, что хочу сам, только чтобы не вредить тебе. И в такие моменты ты должна понять, что тоже хочешь именно этого.

– Когда ты делаешь то, что хочешь, ты совершенно меня не чувствуешь. И в окружающем мире ты тоже ничего не чувствуешь. Сегодня я не управляю тобой и отдала пульт подруге. Ты хоть как-нибудь это ощутил?

– Как отдала?
– в его глазах появился испуг.
– А если она его сломает?

– Не сломает, она очень аккуратный человек.

– Так мой пульт не у тебя?
– Он резко встал, уронив кресло, и, обойдя вокруг стола, пошел к ней. Его голова подалась вперед, плечи ссутулились, глаза внимательно следили за каждым движением Лены.
– Так, значит, я свободен. Меня никто не может остановить.

Лена помнила, что по инструкции он не способен сделать ничего плохого, но попятилась в угол комнаты, отодвигаясь от него, пока не прижалась к стене. А он подошел, крепко обнял ее и попытался поцеловать. Лена поняла, что у нее не хватит сил высвободиться из его объятий и, отталкивая его, отвернула голову в сторону, прижав подбородок к груди. А он целовал ее шею, плечи, а затем поднял ее и, подойдя к дивану, упал вместе с ней. Она чувствовала, как его пальцы расстегивают блузку, как он неистово целует ее грудь, и уже знала, что к телефону ей не подойти и остановить его невозможно.

"У меня к нему предубеждение", - думала она.
– "Почему он мне не нравится? Он добрый и так много делает для меня. И так этого хочет", - и, закрыв глаза, она откинула голову назад и перестала сопротивляться. Она даже немного приподнялась, когда он стаскивал ее юбку.
– "Пусть делает что хочет". А он целовал ее шею, грудь, и поцелуи эти словно вытягивали из нее всю предубежденность против него. Неожиданно для себя она прижалась к нему всем телом. И тут... Он на мгновение замер неподвижно и, перекатившись, лег рядом, тяжело дыша. Несколько секунд они лежали неподвижно. Лена привстала, с удивлением посмотрела на него и увидела сузившиеся, полные ненависти глаза, перекошенный рот.

– Ты во всем виновата!
– неожиданно закричал он.
– Слишком долго я этого ждал. Я уже ни на что не способен! Я импотент! Благодаря тебе!

Лене стало смешно и, сдерживая улыбку, она провела рукой по его лицу.

– Успокойся немного. Сейчас во всем разберемся, - не одеваясь, она подошла к телефону и позвонила Кате. Больше минуты в трубке были слышны только длинные гудки. Наконец трубку сняли, но никто не отвечал, было слышно только чье-то тяжелое дыхание.

– Катя? Это я.

– Ну, Ленка! В такой момент звонить надумала. Я ведь говорила, что соединила пульты вместе. Что сейчас твой делает?

– Лежит и ругается. Он у меня, оказывается, ни на что не способен. Может быть, к моему счастью.

– Ну, Ленка. Ты какая-то ненормальная. Позвони мне через час.

– Через час я к тебе зайду за пультом.

– Ладно, но не раньше чем через час!
– в трубке раздались короткие гудки.

Лена повесила трубку и посмотрела на него.

– Вставай и одевайся! Пойдем гулять!

Они молча оделись, вышли на улицу. Он шел рядом с ней, опустив голову. Лена взяла его под руку.

– Ты выпрямись, а то шагаешь как вопросительный знак.

Он посмотрел на нее, попытался улыбнуться и осторожно локтем прижал ее руку к себе.

– Первый раз идешь со мной как с человеком.

– Я уже говорила тебе, что не вижу различий между вами. Мой бывший муж, Николай, был таким же как ты, хоть и родился человеком. Только по дому ничего не делал.

– В чем же он был таким же как я?

– Никогда не был свободным. Как ты и говорил, он словно свой пульт мне отдал и успокоился. Ему надо было только поесть, поспать, а перед сном - на меня. Ни на что другое он был не способен.

– Мне кажется, что я тебя понимаю.

– Это тебе только кажется. Я часто себя сама не понимаю... Кажется, пришли. Постой здесь, подожди меня!

Лена вошла в подъезд, поднялась к Катиной квартире и долго звонила, пока дверь не открылась. Не заходя в квартиру, она взяла пульт и вышла на улицу. Он стоял на том же месте, где она его оставила.