У нас разные вкусы – ванильные и лиричные песни он слушает только со мной. Хотя в тот самый день он попросил в магазине поставить песню «В своих снах», а она явно отличается от того, что есть в его плейлисте.

Мне кажется, он немного смутился из-за резкой реакции на его музыку.

– Включи что-то свое.

Нажимаю на первую попавшую песню в приложении.

– Ну что, наелась? – переводит он тему, вытирая мои запачканные соусом губы.

– Объелась, – констатирую я.

– Теперь хорошо? Радуешься жизни?

– Только той, в который есть ты.

Нам уже не до музыки.

Нужно быть осторожнее, потому что после таких слов он может начать действовать. И начинает. Подхватывает меня на руки и бережно, как самое дорогое сокровище, несет через кухню в спальню.

Он кладет меня на кровать, пока я рассматриваю все вокруг. Здесь очень уютно – это небольшая комната, выполненная в современном стиле, с преобладающей серо-коричневой гаммой цветов. Я заходила сюда однажды на дне рождении Луны, но сейчас все абсолютно по-другому.

Надо мной нависает любимый человек, касается моих косичек, медленно стягивает с них резинки. Расплетает, будто его пальцы танцуют вальс с моими волосами.

Так, надо расслабиться. Попробуй довериться.

– Ты совсем ребенок с этими косичками.

– А без них?

– И без них тоже.

Вот каково – не стесняться, не зажиматься, не думать. Беззащитно лежать, ощущать пальцы на коже – сначала на щеках, потом на ключицах, ниже, на животе. Я краснею от смущения, но не собираюсь останавливаться.

Тело удивительно спокойно – оно не протестует, не отторгает ни нежные прикосновения, ни непрекращающиеся поцелуи. Оно поддается, доверяется и просит его безумной энергии, которая вот-вот наполнит меня.

Какой парадокс: с ним слишком опасно, как с тысячей острых лезвий. Но вместе с тем слишком спокойно, будто я от всего мира защищена. С ним все слишком. Слишком много. Слишком хорошо. И если судьба захочет меня уничтожить, то сделает слишком больно.

Еще немного – и он сорвется.

Если ты сделаешь это, то пообещай, что я всегда буду тебе нужна.

Андрей смотрит на меня внимательно, я разжимаю ноги, хватаюсь за его плечи и прижимаю к себе.

С тобой я спокойна.

С тобой невредима.

– Я не сделаю тебе больно, принцесса, – шепчет Андрей, быстро избавляясь от моего платья. – Ты ведь знаешь.

– Знаю, – проговариваю и вжимаюсь обнаженной спиной в матрас.

– Моя маленькая, как давно я этого ждал.

Мне тепло.

Чувствую, как его дыхание скользит по моей коже. Сложно размышлять, поэтому я стараюсь забыться в его касаниях и поцелуях, а они не прекращаются ни на мгновение.

Властные руки Андрея аккуратно разводят мои ватные ноги. Он спускается ниже, ни на секунду не прекращая ласкать мое обнаженное тело. Жадно целует внутреннюю сторону бедра, немного покусывая. Щекочет мою кожу своей легкой щетиной, из-за чего я немного посмеиваюсь.

– Ой, – давлюсь смешком, а руками сжимаю короткие волосы Андрея и пытаюсь немного оттолкнуть.

– Что? – взволнованно спрашивает он.

– Щекотно.

– Извини, – улыбается он, после чего будто специально продолжает беспрерывно целовать мои бедра – и не только бедра.

Такой он сейчас деловой и старательный, что я не могу сдержать смех – беру рядом лежащую подушку и закрываю ею лицо сверху. Пытаюсь спрятаться, чтобы не видеть, что он будет делать дальше. Но он сразу дает понять, что будет – его пальцы начинают бережно поглаживать мой клитор.

Андрей очень внимателен и осторожен, но даже при этом остается жестким и напористым. Однако я никак не препятствую ему и позволяю делать со мной все что вздумается – знаю, что не обидит.

И вот его пальцы проникают глубоко в меня – настолько, что я издаю глухой стон в подушку. Совсем не хватает дыхания, чтобы успевать его переводить.

– Андрей, – жалостливо шепчу я, когда он убирает подушку с моего лица и кидает куда-то на пол.

Наконец наши лица снова сравнялись.

Он медленно заправляет прядь моих волос за ухо, а затем начинает ласкать мою грудь языком. Мечется от одного соска к другому – они уже болезненно реагируют на любые его прикосновения.

Мне становится неуютно из-за того, что я лежу перед ним полностью обнаженная, а он наоборот – все еще полностью одет. Хочу исправить это и разделаться с его одеждой тоже, но Андрей не дает мне этого сделать. Мои руки прижаты его руками к кровати.