Мне оставалось только расстроенно вздохнуть.

– В том-то и беда. Кого-то вроде ?илла можно просто коснуться крестом – и все откроется. Но ведь далеко не на всех фэйри действуют религиозные символы, капитан Дарем. Так что проверка может быть чистой воды профанацией и не больше того.

Наверное, на месте старшего Даремa любой другой мог бы оскорбиться, возмутиться… да что угодно сделать, в самом-то деле. Однако Джордж Дарем только сoгласно покивал, признавая, по крайней мере, логику моих рассуждений. Успокоился он буквально за несколько секунд.

– С такой точки зрения… Да, мой поступок в самом деле можно было бы счесть провокацией, попыткой обелить себя. Но тогда выхoдит, что верить мы не можем никому?

Такая мысль капитану чрезвычайно не понравилась .

– А что насчет вас? – осведомился мужчина.

Я развела руками.

– Вообще, подменять меня смысла нет – только настоящая я могу разрешить пользоваться вратами, однако подменить на время… Вывести подменыша с моим лицом на чистую воду невозможно. Со мной благословение шута.

Ну вот и как теперь быть, в самом-то деле?

– Возможно, шут этого и дoбивался?
– осведомился Джордж Дарем.
– Пытался сделать так, что бы мы не могли отличить вас нечисти?

Я, услышав такое, даже вздрогнула от неожиданности.

– Сейчас вы словно бы мои прочитали, - пробормотала я, поежившись .
– Знаете ли… Очень жутко. ? вы точно не нечистая сила?

Капитан Дарем только рукой безнадежно махнул.

Со стороны лестницы донеслись шаги,и мужчина поспешно пошел дальше по коридору.

Оказалось, это миссис Мидуэл решила переговорить со мной. Она выглядела одновременно встревоженной и воодушевленной, что казалось совершенно невозможным. Я же начала вглядываться в лицо бывшей нанимательницы, пытаясь высмотреть что-то подозрительное. Но Элинор Мидуэл осталась той же благообразной пожилой дамой, что и всегда. Никаких перемен, ни единой.

– Бет, милая,тут явилась повариха из дома Харли, хочет переговорить. Спуститесь?

Я поспешно кивнула, надеясь хоть что-то узнать у женщины, которая служила в доме умерших.

?казалось, пришла бывшая кухарка Харли. Она была необъятных форм, что далеко не редкость среди женщин, царствующих на кухне, однако я привыкла видеть улыбчивое лицо нашей поварихи, а вот физиономия миссис Годфри имела выражение настороженное, почти напуганное.

– Здравствуйте, миледи, большое спасибо, что вот так согласились встретиться с мной! Спасибо огромное! – тут же начала тараторить женщина, заламывая руки. – Так уж мне страшно, миледи, вот просто словами не передать! Я пока к вам дошла, думала, чувств лишусь! Перед глазами все так и плывет,так и плывет! Ужас, словом!

Уже на втором слове миссис Годфри я осознала, что разговор для меня ока?ется чрезвычайно тяжелым, практически мучительным. Я даже внезапно для себя поняла, почему мужчины обвиняют женщин в излишней словоохотливости. Слушать прислугу ?арли оказалось форменной мукой. Слишком много слов – слишком мало смысла!

– Я боюсь, как бы он и меня не убил, - пробормотала кухарка, посерев лицом. – Мужчина на черном автомобиле!

В голове словно звоночек зазвенел после этих слов. Мужчин на черном автомобиле. Мужчина, который посреди ночи приезжал в дом Харли. Пробирался по разбитой дороге с другой стороны холма, только бы его не заметили!

В этот момент мне пришло в голову на какой-то момент, что этим скрытным мужчиной на черном автомобиле может оказаться сам шут. Да, вполне возможно, это приезжал тот самый таинственный Бенджамин Денби, о котором упоминал инспектор Дэвис. Но с тем же успехом и сам шут мог под той или иной личиной являться в дом Харли

– Но почему вы вообще решили, что вас должны убить?
– поинтересовалась я, пытаясь понять, как именно правильно вести беседу. Нельзя было упускать и этого свидетеля, не получив всей нужной информации.

– Потому что… Потому что я, миледи, всегда жила в доме, никогда не уходила из особняка на ночь… Я его видела, миледи, а иногда даже слышала краем уха, о чем он говорил с хозяевами! – дрожащим шепотом поведала повариха и тут же с нервозным видом принялась озираться по сторонам.

Миссис Годфри определенно боялась, это была не игра.

Однако обеденный зал оставался совершенно пуст. Скорее всего, пуст. Потому что нельзя было утверждать, что и мистер Кин не присутствует при нашем разговоре. Когда речь идет о шуте, уверенным быть нельзя ни в чем.