Я поймала себя на мысли, что их продолговатые зеленые кольца идеально подошли бы для всевозможных детских игр. Меня саму тянуло подойти к этим кустам, хотя бы рассмотреть поближе гладкие наслоения колец. Вот-вот порыв ветра заставит их колыхаться, как одну из множества знакомых с детства ветряных игрушек. Но тяжелые ветви оставались неподвижными, и слабый ветерок едва-едва ощущался. Кольнула тоска по родному Юфофадету.

Внутри дом оказался светлым и просторным. Стены отделаны деревянными панелями, от которых исходил лёгкий приятный аромат. Все продумано и призвано оказать благотворное влияние на постояльцев, вплоть до картин, написанных неясными акварельными штрихами и заключённых в замысловатые деревянные рамки.

Марк отстегнул от моего затылка изогнутую бляшку, о которой за время поездки я успела позабыть. Едва взглянув на эту странную штуковину, рассчитанную скорее на необычность расположения, чем на прочность крепления к коже, я утратила к ней интерес и направилась прямиком в ванну, где с наслаждением скинула на пол больничную одежду, желая поскорее оказаться под водой, соскрести с кожи больничный запах.

Чувство, испытанное при виде рук, оказалось сродни шоку.

В больнице и в мобиле я не обратила особого внимания на свои пальцы и тыльную сторону кистей, с украшениями из камушков в серебристо-ртутной оправе, а теперь, когда одежда не скрывала рук, украшения, вживленные в кожу, стали видны во всей красе.

Линии металла тянулись от костяшек пальцев до самых плеч. И их силуэты представляли собой не что иное, как ветви, на которых расцветали звезды и далекие туманности, выполненные, казалось, из стекла. Под ярким светом ламп весь этот космос в миниатюре переливался как под водой, неожиданно вспыхивал от едва ощутимых движений мышц, которых обычно и не замечаешь.

Я простояла, разглядывая свои руки, по меньшей мере, минут двадцать.

Невероятная, буквально нечеловеческая работа, учитывая, что металл казался единым целым с кожей, естественный, как вены, как волокна мышц.

В памяти по этому поводу плескалось нечто настолько невразумительное, что это смешно называть воспоминаниями. И, скорее всего, к реальности это отношения и не имело.

Собираясь окунуться в как раз наполнившуюся ванну, я медленно отвернулась от зеркала, раздумывая, почему выбрала для узоров космос, и тут меня поджидало новое открытие.

На спине переливались бледными опалами огромные луны. Семь лун, выстроенных кольцом, и заключенных в такой же серебристо-ртутный металл, как тот, что опутывал руки!

Пытаясь определить размер, я сложила указательный и большой пальцы в кольцо, завела руку за спину, приложила к одной из лун. Она оказалась даже чуть больше пустого круга между пальцами. На ощупь просто гладкое уплотнение, как если бы кожа затвердела, и только.

В целом, все это очень красиво. Даже можно представить в сочетании с любимыми воздушно-кружевными платьями родного Юфофадета. С прозрачными вуалями, и прочим. Вот только казалось, что фиолетовые волосы на белых кружевах будут смотреться слишком ярко, производя впечатление кислотного нейлона. Я приблизилась к зеркалу, разглядывая волосы в сочетании с ртутными ветвями на руках. Может, все не так и плохо? Если любимый белый не подойдет к волосам, как насчет черного? Черный — беспроигрышный вариант, это всем известно…

Что-то в отражении отвлекло внимание от дум о нарядах. Что-то неправильное. Пугающее.

Самые обычные, карие глаза, никогда меня особо не заботили, но не настолько, чтобы не заметить — один из них внезапно сделался на несколько тонов светлее! Разница едва ощутима, с нескольких шагов и вовсе не видна, вот почему Эверлин ничего не заметила в больнице.

Моргая, двигая глазами из стороны в сторону, я пыталась провести осмотр. Вдруг это сигнал организма, последствие какой-то неведомой заразы? Отсутствие воспоминаний о недавних событиях начинало тревожить сильнее, чем хотелось.

Внезапно мир раскололся надвое, обзавелся разноцветными пятнами, словно в лицо мне швырнули экран с компьютерной графикой, прижав к одному глазу.

Слабо вскрикнув, я отшатнулась от зеркала, едва не упав, но пятна не исчезли. Понять, что они отождествляют температуру, стало маленьким, но облегчением. Обычное тепловое изображение. И менялось оно, когда я двигалась, а значит, показывало температуру внутри моего тела.

В смятении, я принялась повторять те движения, которые привели к появлению неестественного видения, и вскоре сетчатка перевернулась, вернув нормальное зрение.

Мой правый глаз… Искусственный имплантат! Как такое произошло?!

Украшения, которые странно было бы называть татуировками, на руках и спине стойко отдавали новизной, но от глаза такого ощущения не исходило. Наоборот, я ощущала его так, будто давно привыкла, вот только абсолютно не помнила, как умудрилась лишиться настоящего! Какой-то злосчастный осколок пробил защищавший лицо щиток, когда я летала вместе с друзьями? Но, если это случилось дома, то почему мне не вырастили новый глаз из моих клеток? Сомневаюсь, что смогла бы сохранить в секрете от взрослых такую травму на время, которое нужно для полноценного вживления имплантата. Да и зачем делать такую глупость?..