Лаэрт больше не рыдал. Всю ночь он не отходил от больной, обтирал ее, держал за руку, наказав утомленной переживаниями Августе отдохнуть, чтобы восстановить силы.

Но как тут можно было отдыхать?! Глядя из своего угла на то, как этот красивый, образованный человек (слишком недосягаемый, чтобы снизойти до бед простого люда), самоотверженно выхаживает ее дочь, Августа вздыхала и едва удерживалась от слез умиления. Кажется, теперь она наблюдала ожившую картинку своих девических мечтаний. Нет, что бы там ни говорили, Лаэрт отнюдь не показался ей таким уж скверным человеком…

…Герберт решительно подошел к кровати и, оттеснив Лаэрта движением руки, склонился над Сандрой, чтобы поднять ее на руки и перенести в машину. Однако Лаэрт понял, что не сможет доверить это дело кому-то, кроме себя, поэтому вежливо, но настойчиво попросил уступить. Герберт круто обернулся, насупился, готовый бросить резкое словцо, но промолчал и отступил в сторону. Вспыхнувший было азарт соперничества мгновенно угас: время ли сейчас выяснять отношения? «Да, я все-таки уже не молод», — с грустью подумал Лабаз, провожая взглядом Лаэрта, вышедшего в двери с девушкой на руках, и лишь горестно покачал головой.

***

Ее тело было невесомым, как пушинка; оно покорно обмякало в его руках, согревая уютным, живительным теплом, и Лаэрт невольно поражался тому, как у нее вообще хватало сил бороться, переживать, маяться до этого…

Улицы были еще по-утреннему безлюдны, кругом царило спокойствие отступающей ночи… Небо над головой светилось каким-то удивительным, сапфировым светом, как горное озеро в зимнюю стужу, и Лаэрт, остановившись у дверцы автомобиля, подставил лицо этому волшебному сиянию. Как же все-таки тихо кругом! Как безучастен мир к его тревогам и волнениям!

Внезапно Лаэрт ощутил, как до этого слабая, безвольная рука Сандры вдруг обвила его за шею. Просияв, он удивленно взглянул на девушку, и ему показалось — нет, не показалось, а действительно было так! — что ее веки слабо приоткрылись и из-под них заблестели родные, понимающие глаза.

— Ты… здесь? — спросила Сандра, и уголки ее рта подернулись робкой улыбкой.

— Да. Я всегда буду рядом, — успокаивающе произнес он.

— Но ты ведь не уйдешь?

О, как же встревожено, как недоверчиво изогнулись темные дуги ее бровей, обозначая складочку на лбу.

— Не уйду, моя милая, нет! — рассмеялся Лаэрт, прикасаясь губами к кончику ее хорошенького курносого носа. Он осторожно опустился на заднее сиденье, еще крепче сжимая свою драгоценную ношу в руках, но теперь это было уже не вялое, бесчувственное тело: дымчато-серые глаза поблескивали в полумраке, доверчиво озираясь по сторонам.

— Мне это снится, — еле слышно лепетала девушка, — ты не можешь быть рядом, потому что…

— Не снится, нет, — мягко перебил ее Лаэрт. Он вдруг вспомнил, что она то же самое говорила в день их знакомства. — Ты не оставила меня, когда я нуждался в помощи, так почему же я должен поступить по-другому с тобой?

— Не знаю… — прошептала она, глаза ее вновь утомленно закрылись, и уже через минуту Сандра дремала, сладко улыбаясь во сне…

55

Жарко. Ей еще никогда не приходилось испытывать такого жара, словно пламя бушевало вокруг, а она лежала на раскаленных углях. Дышать было трудно, как будто легкие опалило огнем, и Сандра, временами погружаясь в забытье, переживала яркие, ужасающие своим опустошением видения. В них все было чужим, даже простыни, на которых она лежала. Но главное — Сандра видела Лаэрта. Он что-то говорил, его лицо искажалось гневом. Она не разбирала слов, но слышала интонацию голоса — резкую, отрывистую. Он отталкивал ее от себя и стремительно уходил вдаль, а густой молочно-белый туман, как дым, поглощал его фигуру.

Сандра знала, что видит его в последний раз. Она хотела побежать следом, остановить, вцепиться в его плечо, чтобы никогда не отпускать, но тело не повиновалось ей. Пальцы вновь во что-то впивались, но фигура в черном продолжала удаляться, и этот дым, или туман, заполнял все вокруг. Сандре даже казалось, будто это она сама охвачена огнем так же, как и тревогой.

Но это было раньше. Теперь стало мучительно холодно. Из пышущей лавы она была брошена в поток горной реки — бурлящей и стремительной. Это было не менее ужасно. Руки постоянно пытались натянуть на себя одеяло, а оно все ускользало; мороз пробирал до костей, а она все куталась, оборачивалась во что-то, чего не было, и даже в бреду слышала, как в ознобе стучат ее зубы…

Но наконец кошмар отступил. Отступил внезапно, как и начался. Сколько времени прошло, Сандра не знала. Ей все еще было трудно дышать, однако она с усилием подняла свинцовые веки. Перед ней расплывалась чужая комната, картины, светильники… И среди всего этого возвышалась статная фигура Лаэрта Мильгрея. Сандра улыбнулась, и ямочки заиграли на ее щеках.

Он трепетно и горячо пожал ее руку:

— Тебе лучше?

Она осторожно кивнула, не веря своим глазам. Ведь он ушел! Ушел в который раз! Или это было сном? А может, вот это-то как раз и есть сон?..