Сандра задумалась. Все это походило на продолжение ее снов… Но теперь-то она не спала!

Пора действовать. Раз свидетельницей прибытия странных путешественников стала именно она, Сандра, значит, она и должна первой подойти к ним, чтобы предложить свою помощь…

2

Когда Лаура оказалась рядом с мужем, ее пальцы непроизвольно вцепились в его рукав.

— Мне страшно! — прошептала она. — Вдруг тут живут какие-нибудь дикари-людоеды? Мне это место совсем не нравится!

— У тебя разыгралось воображение, детка. В этих домах живут обыкновенные рыбаки, иначе и быть не может! Мы попросимся к ним на ночлег, а утром двинемся в путь.

Ободренная спокойствием Ральфа, которого никак нельзя было назвать храбрецом, Лаура неуверенно проследовала за ним вглубь острова. Из темноты проступали смутные очертания крытых соломой хижин, в окнах которых кое-где теплился свет. В ветвях кустов стонал ветер, и было здесь настолько глухо — лишь доносился шум разбивающихся о берег волн, — что Лаура содрогнулась при мысли провести ночь в таких условиях. На большой земле господа знали, что никто не осмелится восстать против их воли; здесь же были иные хозяева, иные авторитеты, поэтому когда сзади хрустнула ветка, супруги подпрыгнули от страха.

— Кто здесь?! — вскричал мужчина, вытянув руку вперед, словно предупреждая нападение.

— Тебе показалось, — пробормотала женщина, лязгая зубами от холода и страха. — Прошу тебя, давай вернемся на яхту. Нам вряд ли будут рады!

— Они бедны — это легко заметить, — покачал головой ее спутник, — горстка монет способна возбудить в них гостеприимство.

— А если нет? Вдруг с нами что-нибудь случится, Ральф? Я боюсь! — воскликнула Лаура, но не успела она осыпать мужа очередной порцией упреков, как из мрака на дорожку выступил силуэт человека. Это произошло так неожиданно, что, закричав, Лаура моментально оказалась за спиной Ральфа.

— Не бойтесь, вам не причинят зла, — прозвучал тонкий, почти детский голосок.

Признавшись себе, что сам трусит не меньше жены, Ральф извлек из кармана фонарик и поспешил направить луч света в лицо говорящего. Яркая вспышка озарила большие, настороженные, но в то же время доверчивые глаза, глядящие из-под спутанных кудряшек. Это, вне всякого сомнения, была девушка лет семнадцати: диковатая и любознательная, как уличный щенок.

— Здравствуйте, — вымолвил Ральф первое, что пришло ему на ум, — мы прибыли к вам с миром… Можно ли будет остановиться у вас на ночлег? Мы с женой отправились в путешествие и уже хотели возвращаться назад, как случайно заметили остров со своей яхты… Моя жена очень устала, к тому же эта проклятая морская болезнь…

— Идите за мной, — донеслось из темноты.

Девушка пошла вперед, а воспрянувшие духом, но еще преисполненные опасений молодожены последовали за ней. Путникам пришлось продираться сквозь заросли, прежде чем они вошли в примитивное жилище. Ежась от сырости, Лаура брезгливо огляделась: пустая комната с земляным полом, одинокий стол в углу, керосиновый светильник, единственный стул, на полу — глиняный кувшин… Когда женщина повернула голову вправо, то заметила на стене поблекшую акварель, изображающую бал. Дамы на картине, облаченные в кружева и шелк, грациозно склонялись в реверансе, а навстречу им вышагивал вельможа в шляпе с пером. Неизвестно, откуда взялось здесь это полотно, но смотрелось оно в убогой комнате крайне нелепо.

Путники уже устали удивляться за сегодняшний день. Они хотели лишь пережить ночь, будучи уверенными в собственной безопасности.

Девушка выглядела неряшливо: ее тельце было облачено в грязный балахон, из-под которого выглядывали босые ноги; волосы стогом сена торчали во все стороны, и вся она была худа, как тростинка, которую можно переломить одним движением пальцев. Но лицо юной островитянки имело правильные черты; в них сквозила умиляющая невинность, смешанная с незаурядным мужеством.

— Садитесь, — предложила незнакомка, но Лаура, взглянув на пыльный табурет, осталась стоять.

— Благодарю вас… — В силу джентльменской привычки Ральф не мог обращаться к незнакомому человеку на «ты». Смятенная и заинтригованная, островитянка некоторое время изучала облик мужчины, после чего покраснела и повернулась к его спутнице. Длинные золотые подвески в ушах Лауры особо привлекли внимание дикарки. Повинуясь неодолимому порыву, она протянула руку к сережкам, но увидела омерзение в глазах их обладательницы и отшатнулась.

Лаура между тем отметила про себя, что если девушку помыть, причесать и одеть в приличное платье, то она станет весьма миловидной. Пухлые розовые губки, приоткрытые в восторженном ожидании, правильный овал лица, голубые с серебристым отливом глаза в обрамлении черных ресниц и кудрявые, завитые колечками, длинные волосы цвета лесного ореха — придавали ей особую привлекательность, но дикая жизнь просто убивала всю ее красоту.

После того, как обе стороны вволю насмотрелись друг на друга, Ральф спросил: