Жизнь в Галактике никогда не отличалась особой справедливостью, но почему-то, стоя рядом с Зайленом Грэфом и вдыхая аромат его абсурдно дорогого одеколона, Силь ощутила этот факт еще более остро. И это ее разозлило. Ярость – куда лучшее чувство, чем отчаяние, и она ухватилась за него изо всех сил.

К тому же так будет намного легче выудить у этого типа еще какое-то количество кредитов, не обременяя себя угрызениями совести.

Двери лифта открылись: подъем был таким плавным, что Силь даже не заметила движения. Зайлен, хлюпая, вышел из лифта – его мокрые ботинки, похоже, с каждым новым шагом разваливались все больше; кто в здравом уме станет покупать такую хлипкую обувь? – и широким взмахом руки обвел фойе и гостиную.

– Я пойду переоденусь, – с кривой ухмылочкой заявил он, не замечая раздражения и дискомфорта Силь. – Чувствуйте себя как дома. Только постарайтесь ничего не поджечь. – Он подмигнул, улыбаясь собственной шутке, и размашисто зашагал по коридору.

Силь переключила внимание на комнату, которая простиралась перед ней. Как и номер в отеле, она была обставлена в стиле декаданс, что проявлялось в изысканности и уникальности каждого предмета. Вот журнальный столик, вырезанный из полосатой древесины какого-то необычного черно-белого дерева; а вот ковер, сотканный целиком из герлианского меха, – целое состояние, небрежно брошенное на пол. Будь она хоть немного пронырливей – сунула бы в карман кой-какие безделушки, разбросанные по комнате, и рванула бы прямиком в ближайший комиссионный магазин. За украшения одной этой комнаты легко можно было купить целый флот.

Вместо этого Силь плюхнулась на какое-то кресло странной формы и вздохнула, утонув в теплом материале. Что ж, видимо, она обречена оставаться взвинченной и обозленной в присутствии этой красивой загадки – Зайлена Грэфа. Да, он ей не нравится, но если Силь ему поможет – как знать, вдруг получится уломать проспонсировать ее, подарить корабль или еще что-то в таком духе. Не обязательно любить его самого, достаточно любить его деньги.

Зайлен воплощал собой наилучшую возможность сделать так, чтобы поездка на Корусант не обернулась лишь колоссальной тратой времени.

– Вы ведь знаете, что это не кресло, правда? – спросил Зайлен, входя в комнату. Прежний кремово-красный наряд он сменил на простые брюки и рубашку – что-то подобное мог бы носить, например, механик. Именно такую одежду, нормальную и неприметную, обычно встречаешь в космодоках. Силь решила, что этот скромный внешний вид ей нравится больше, чем любой из его модных костюмов, но потом подумала: а не переоделся ли он просто для того, чтобы ей было комфортнее? От этой мысли она опять разозлилась. Она не любила, когда ею пытались манипулировать. Особенно всякие красавчики.

– Если это не кресло, то что же? – спросила девушка, поднимаясь на ноги.

– Это Плинка, моя гранд-телджианская снежная собака. Ничего, она не возражает.

На глазах у испуганной девушки существо встало и встряхнулось.

– Я уселась на вашу собаку.

Животное было огромным, с шестью короткими ногами и широкой, разинутой в ухмылке пастью. Две пары глаз, моргая, уставились на девушку, и прежде чем она успела отразить атаку, ее лизнул здоровенный сизый язык.

– Уф. – Силь почесала собаку за крохотными ушами – единственным, что у этой животины было маленьким, – и та благодарно заурчала. Раздражение девушки несколько поутихло. Трудно ненавидеть человека, у которого дома жила такая замечательная псина. – Думаю, я заслужила быть обслюнявленной, раз я на тебя села.

Зайлен рассмеялся:

– Она постоянно так делает, ложится и ждет, когда кто-то решит проверить, так ли она комфортабельна, как выглядит. Негодница. – Зверь подошел к Зайлену; его голова была почти вровень с головой хозяина. Пока Зайлен гладил собаку, Силь попыталась представить такое здоровенное существо у себя на «Зигзаге». И не смогла.

Однако, вспомнив о «Зигзаге», она остро почувствовала тоску по дому. А потому спрятала эти мысли подальше и сосредоточилась на том, до чего же Зайлен Грэф раздражающе красив. Надо позаботиться, чтобы он дал ей новый корабль.

– Ну ладно, вы просили отложить разговор о покушении, пока мы не придем на место, – сказала Силь, обведя рукой роскошное жилище. – Теперь я желаю знать, зачем кому-то утруждаться и нападать на меня, простую дальнобойщицу.

Зайлен помрачнел. Плинка, будто почувствовав перемену настроения хозяина, ушла и улеглась на что-то вроде гигантской собачьей лежанки.

– Вы правы, – вздохнул Зайлен. – Боюсь, вчера за ужином я рассказал вам лишь часть правды. Чтобы объяснить все, мне придется кое-что вам показать. Прошу за мной.

Силь кивнула, но ничего не ответила. По крайней мере, она знала, что предчувствие ее не обмануло.

Зайлен повернулся и через фойе прошел в комнату, напоминавшую переговорную, а оттуда – к еще одному турболифту, но без цифр. В кабине он нажал на несколько кнопок, ни одна из которых не сообщала, куда они едут.

– Что это за язык? – поинтересовалась Силь, указав на странные каракули, начертанные над каждой кнопкой.

– Грэфийский. Тайный язык моей семьи.

Силь заморгала: