– Угу. – Рит тоже лег на спину. – На Дженеции мастер Комак постоянно говорил, что ему нужно достать тот или иной фолиант или что Сила привела его в то или иное место. Но не знаю, верил ли он в это сам. Катастрофа на Вало ударила по всем, но у меня такое чувство, что мастер Комак выбирает для нас задания одно опасней другого. Я улавливаю в нем чувство вины, но не знаю, из-за чего, а сам он не из тех, кто делится настолько личным.

– Мне тоже, наверное, не следовало бы, но мы же друзья, – сказала Вернестра. – Правда в последнее время я у многих джедаев замечаю такую вот настороженность, и чем активнее мы выступаем против нигилов, тем она сильнее. Правильно ли мы поступаем, пытаясь их разыскать и уничтожить, прежде чем они отнимут еще больше жизней? Они уже успели заблокировать гипертрассы, засеять Галактику дренгирами и разгромить Республиканскую Выставку. Не вижу, каким образом они станут менее опасными, если мы оставим их в покое.

– Но это вроде как идет вразрез с идеалами Ордена и равновесием Силы, – заметил Рит. Ничто в словах Вернестры его не встревожило. У него самого не раз возникали похожие мысли, и в конечном итоге он всегда находил утешение в вере, что Сила ведет его по наиболее подходящему пути.

– Вот именно. И я возвращаюсь к тому, с чего начала – снова спрашиваю себя, исполняю ли я волю Силы или свои прихоти. Но так как о возвращении на Корусант я не помышляла, то, думаю, со «Звездного света» меня все-таки выпроваживает именно Сила, – со смехом проговорила Вернестра. – Сочувствую, Рит, твоей бессоннице, но я рада, что мы смогли поспарринговать.

– Я тоже, – ответил юноша. Вернестра поднялась на ноги и сложила фехтовальный инвентарь, собираясь уходить. – И в следующий раз я отсиживаться в защите не буду.

Вернестра хохотнула:

– Жду с нетерпением.

Когда она вышла, Рит решил не вставать, а так и остался лежать на матах, отпустив мысли в свободный полет.

Опасения Вернестры не отличались от его собственных. Как и она, Рит полагал, что после посвящения в рыцари все сразу станет по-другому. Не то чтобы он верил, что это посвящение случится в обозримом будущем. Если бы испытания включали исследования на какую-нибудь малоизвестную тему – например, из истории дженецианских свадебных обрядов, – он бы справился без проблем, но большинству джедаев приходилось иметь дело с чем-то таким, в чем они не были искушены. И хотя Рит не считал себя совсем уж безнадежным, он определенно чувствовал, что нужно еще многому научиться, прежде чем брать на себя новую ответственность.

Сам вопрос об ответственности Ордена по отношению к джедаям лишь доказывал, насколько он еще не готов быть рыцарем. Рит слышал, как мастер Комак обсуждал этот же предмет с другими джедаями, и дискуссия шла о том, каков вообще объем обязанностей Ордена перед Республикой. Некоторых джедаев тревожило, что вместо изысканий, обучения и познания Силы их основной деятельностью станут война и политика. Мастер Комак недвусмысленно выражал беспокойство по поводу того, как непринужденно канцлер и ее советники стали включаться в заседания Совета, хотя Великое бедствие давно осталось в прошлом. У мастера Комака вообще была несколько тревожная натура, но ему особенно не нравилось ощущение, что джедаи исполняют прихоти Республики. Пускай он и сам считал нигилов серьезной угрозой.

Рит не очень представлял, как ко всему этому относиться. Он мог понять обе стороны, да и не похоже было, чтобы кто-то спрашивал совета у падаванов. Хвала Силе.

Рит встал с мата, и мышцы предостерегли, что завтра он еще почувствует последствия этой тренировки. Убрав меч и рубашку на место, он вернулся в свою комнату и быстро забылся блаженным сном.

Проснувшись, Вернестра почувствовала себя как никогда посвежевшей. Фехтовать с Ритом оказалось на удивление приятно, и девушка подумала, что однажды он станет таким же умелым, как и его учитель, – конечно, если обретет немного больше веры в свои способности. Рит всегда был вдумчивым парнем, любил теоретизировать на философские темы и мог цитировать даже самых малоизвестных членов Ордена, однако Вернестра считала, что если его немного подстегнуть, то он станет одним из тех джедаев, которые способны на великие свершения.

Ему нужно просто дать себе шанс.

Вернестра умылась и переоделась в чистое, затем быстро собрала свои вещи. Их было совсем немного. Как и у большинства джедаев, имущество девушки состояло из белого храмового облачения, запасной пары сапог и запасной рабочей одежды – просто на случай, если она понадобится во время оказания услуги, о которой говорил Стеллан. Когда сумка была уложена, пояс с многочисленными кармашками застегнут на талии, а меч спрятан в чехле, Вернестра отправилась на поиски Имри.

Она легко нашла своего падавана: тот нес ей из столовой пирожное и чашку чая.

– Подумал, что ты попытаешься пропустить завтрак, – сказал он с глуповатой улыбкой. У него на плече висел дорожный мешок, а одет он был в такую же повседневную одежду, как и Вернестра.

Девушка с благодарностью взяла пирожное и чай:

– Большое спасибо. Ты как, в порядке?

Имри кивнул, хотя лицо его было грустным:

– Я буду скучать по «Звездному свету».

– Ты сюда вернешься. Обещаю. – Вернестра вонзила зубы в слоеное лакомство с кусочками фруктов. – Пошли, раздобудем себе корабль.

Наставница и ее ученик двинулись в сторону кабинета интенданта, который располагался возле первого яруса ангаров. Когда они вышли из лифта – в столь раннее время прохожих в этой части маяка было не много, – пришлось остановиться и пропустить троих иторианцев в наручниках. У каждого на плоской физиономии красовались нигильские татуировки. Солдаты республиканской коалиции вели этих троих через ангар к стоявшему поблизости звездолету – скорее всего, для отправки на Корусант, где их ждал суд.