— Господи, ты в порядке?

Откинув волосы с лица, я, с широко распахнутыми глазами, уставилась на Николая, который в данный момент стоял в дверях.

— Все в порядке, — заверила я — Насколько все плохо?

Раздевшись, я брызгаю на себя дезодорантом добрых тридцать секунд, прежде чем отбросить флакон в сторону, и принимаюсь рыться в шкафу в поисках чего-нибудь приличного из одежды. Я выбираю белую рубашку с длинным рукавом, которую заправляю в черные брюки и дополняю свой туалет тонким черным ремешком.

— Мы опаздываем на добрых тридцать минут — он неопределенно тычет в мою сторону — что с тобой?

Скользнув в туфли на высоком каблуке, я тру заспанные глаза, распускаю волосы, встряхиваю их и смотрю на себя в зеркало.

Сойдет и так. У меня больше нет времени.

Наконец-то взяв свою сумочку и папку, я возвращаюсь к нему.

— Все в порядке — мы выходим из дома — все когда нибудь опаздывают.

Выйдя моего подъезда и направляемся к его машине.

— Но не ты, Арсения!

У меня эйфория.

Как только мы выходим из здания суда, больше нет надобности казаться беспристрастной, ко мне подходит Николай, и громко шепчет:

— Твою мать, что это было?

— Поздравляю — бормочу я — ты выиграл — Я тру глаза, чтоб не дать слезам вырваться наружу.

Николай закатывает глаза:

— С тобой что — то происходит. За четыре года практики, ты такую чушь сейчас несла.

Улыбаясь, я кладу руку ему на плечо и легонько сжимаю его.

— Возможно мне нужно отпуск — говорю я на полном серьезе, качая головой — мне просто нужен отпуск.

Присев за свой рабочий стол, я уронила голову на стол, слышала, как зазвонил мой телефон, решила не отвечать. По правде говоря, сейчас я не могла спокойно работать, ещё вчера я была сама спокойствие. Все из за него. Я сжала пальцами висок. Этот мужчина был реальным придурком. Глубоко вдохнула, пыталась вернуть себе самообладание.

— Ты в порядке? — прозвучал тихий голос из дверного проема.

Отец вошел в кабинет и без моего ответа обнял меня крепко. Я смотрю прямо в глаза, потому что он знает, насколько сильно я была расстроена.

— Я проиграла — в уголке глаз появилась слеза — я всегда буду это чувствовать?

— Это нелегко, ты должна знать, мы не всегда получаем то что хотим. — говорит мой отец — Может тебе лучше отдохнуть? Отдохни, я все улажу.

Папа тяжело вздыхает. Он целует меня в лоб, обняв за голову своей массивной рукой.

— Может ты и прав. Я согласна.

Мои губы растягиваются в улыбке.

Спустя неделю:

Гребаный первый класс, детка! Я так рада, что практически танцую, сидя на месте.

О, какое же это прекрасное место — кресло из кремовой замши с деревянными панелями, хотя, думаю, из соображений безопасности дерево искусственное. Но это и не важно. Здесь есть встроенный отдел с ящичком для моей сумки и обуви, бар, настоящая лампа для чтения.

Вздыхая, я усаживаюсь в кресле. Место у иллюминатора — оно отделено от моего соседа панелью из матового стекла, но ее можно убрать одним нажатием на кнопку.

Я поднялась на борт одной из первых, так что поддаюсь искушению и роюсь во всех тех приятных мелочах, что дали мне в первом классе: мятные леденцы, теплые носки, маска для сна и… о… маленький пакетик со средствами для кожи лица.

Потом я играю с креслом, поднимая и опуская разделяющую перегородку. И так, пока она не издает зловещее «щелк». Перегородка замирает в дюйме над основанием.

Съеживаясь, я отдергиваю руку и занимаю себя тем, что снимаю туфли и листаю меню блюд первого класса. Оно объемное, и все варианты кажутся вкусными. О, боже, как же после всего этого я смогу вернуться к посредственной говядине или мясу курицы?

Слева от меня что-то мелькает, и я почти подпрыгиваю. Я вижу красный костюм стюардессы, когда она наклоняется ближе ко мне.

— Вам удобно? Что нибудь хотите? — ее улыбка, почему стюардессы такие милые?

— Нет спасибо, благодарю — в ответ улыбаюсь ей.

Я как раз размышляю, заказать ли перед полетом коктейль с шампанским или бокал белого вина, когда слышу мужской голос. Глубокий, хриплый. И очень злой. Мужчина с кем-то разговаривает по телефону.

Я напрягаюсь, но не поднимаю взгляд. Мои пальцы сжимают меню, пока я притворяюсь, что листаю страницы. А на самом деле подслушиваю. Он говорит не понятные мне вещи. Сама я понимаю, что где то уже слышала этот голос. Он ругается в последний раз и прекращает разговор.