В присутствии пользы от прибавленных очков характеристик сомнений уже не оставалось — их эффективность прямо-таки олицетворяла олимпийский девиз. Я стал чувствовать себя лучше, бодрее, сильнее. Голова мыслила ясно. Даже желудок, который иногда болел в «родном, реальном» мире, казалось, излечился. Мелкие царапины да ушибы начали затягиваться быстрее. Может, со временем, я смогу получить адамантовый скелет?

И последнее по порядку, но не по значимости — отпала моя нужда в очках. Зрение улучшилось, и теперь без них я видел лучше, чем с ними. Когда я это осознал — буквально плясать от радости начал.

Закончив с анализом проведенного у моря времени, я сверился с часами — было четыре утра. Солнце хоть и не пробивалось сквозь кроны деревьев, вглубь лесной чащи, но берег был достаточно хорошо освещен. Пора двигаться в путь и покидать обжитый лагерь. Я осмотрелся: все вещи, которые я мог унести в рюкзаке и на себе — на своих местах, а остальное расположилось в погребке, прикрытом крышкой. Пришлось душить жабу внутри себя и оставить здесь часть вещей. Но я не оставлю мысли вернуться за ними!

Мне кажется или я проникся духом авантюризма? Или просто слишком долго отдыхал? Кровь кипит лишь от одной мысли о предстоящих приключениях! Хотя у меня всегда так — стоит чуть отдохнуть и найти новое интересующее меня занятие — оно полностью захлестывает меня с головой, и я готов тратить на него все свободное время. Будь то книги или игры, сериалы, новые задачи на работе. Правда, интерес, зачастую, исчезает так же быстро, как и появляется. Ну, вряд ли у меня появится еще один шанс настолько продуктивно и относительно спокойно отдохнуть, пока я не найду обжитые людские поселения.

Со светлой верой в будущее я побежал вдоль берега. Со стороны видок, наверное, был еще тот: в мартинах, черных джинсах, кожаной куртке, с рюкзаком и копьем за спиной и шлемом, надетым на капюшон, бежит человек со скоростью выше, чем у натренированного спринтера на средней дистанции. Ну, как бы аляповато это ни было, никто не мог оценить такое аляповатое зрелище — людей поблизости не наблюдалось. Таким образом я добрался до деревни меньше чем за час.

***

Добравшись до окрестностей деревни, я залез на дерево. Я решил перевести дыхание и понаблюдать, не изменилось ли чего за ночь. Морской ветер приятно обдувал меня. Солнце еще не начало жарить, а лишь слегка пригревало. Первым зданием на входе в деревню, находящемся на удалении от основной части деревни и по правую руку от поросшей травой центральной дороги, была полуразвалившаяся сторожка. Рядом с ней я разглядел опорные столбы наблюдательной башни. Вдоль дороги были видны, разной высоты, остова домов. Прямо деревня-призрак впереди! Вдоволь насмотревшись на представший предо мной, словно из хоррора, пейзаж и убедившись, что новых опасностей не появилось, я зашагал по направлению к сторожке.

Крепко сжимая двумя руками копье, слегка выставив его перед собой, я пошел в ее сторону. Конечно, можно меня упрекнуть в излишней осторожности или трусости, но, черт возьми, а вдруг, прямо передо мной, выскочит какая-нибудь страшная… Кхм… Агрессивная, точно! Вот выскочит агрессивная хрень? И что тогда делать, если я окажусь слишком расслаблен? При плохом раскладе, в силу своей неуклюжести, я просто запутаюсь в рюкзаке, или одежде, или еще в чем-нибудь… Поэтому ослаблять бдительность никак нельзя!

Осторожно перешагивая через доски — совершенно не желая пропороть себе ногу незамеченным ржавым гвоздем — я подошел к проему в сторожку. Не то, чтобы я питал надежду что-то в ней найти, но осмотреться было и интересно, и необходимо.

Остатки помещения, в котором было темно, несмотря на уличное солнце, я увидел сломанный стол и куски другой мебели. Остатки стены заросли мхом, можно заметить и паутину по углам. Казалось бы — поживиться здесь нечем, но мое внимание привлек к себе небольшой деревянный сундук, спрятавшийся под столом, меж обломков. К моему счастью, искать ключи мне не пришлось — он был открыт. Видно его или уже обнесли, или там никогда и не было ничего ценного.

Моим чаяниям о богатстве и вправду не суждено было сбыться — внутри находился только кожаный бурдюк и непонятная труха. В принципе, в моей ситуации, бурдюк — это уже сокровище, ведь носить с собой воду до этого момента мне было решительно не в чем. Присев на корточки я достал его и начал осматривать. Простой коричневый бурдюк, без всяких рисунков и опознавательных знаков. Странно, что он не рассыпался в моих руках, да и смог сохранить какой-то товарный вид, когда вокруг такой беспорядок. Наверняка сундук впитал в себя всю лишнюю влагу и как-то да справлялся с защитой содержимого от солнечных лучей. С довольной улыбкой я покинул сторожку и пошел вглубь деревни.

Тягостной, угнетающей тишиной, оглушающей своим звоном, едва лишь нарушаемая скрипом досок да стрекочущими кузнечиками где-то в лесу, и ощущением полной разрухи да безнадёги встретила меня деревня. Заборы около домов, в основном, были завалены — от них остались только покосившиеся столбы. Маленькие пристройки накренились, а крыша у них местами отсутствовала. Одноэтажным хибарам тоже досталось, я не осмелился даже заходить в них. При этом из целых зданий в глаза бросались парочка твердо срубленных двухэтажных домов по краям дороги, трехэтажное каменное здание в центре деревни, и, напоминающая деревянный костел, окруженная более-менее целым забором церковная постройка, находящаяся ближе к северному выходу из деревни. Ближе к морю расположился полуразваленный пирс и пара зданий. При этом никаких лодок или, тем более, кораблей, около пирса не стояло.