— От кого-кого, Рита, но от вас… Ну, ладно, согласен, в то время такие стихи, быть может, и не совсем были уместны. Но теперь? Теперь — сорок пятый год, война кончилась. Посмотрите на это с точки зрения сегодняшнего дня… И потом… Ведь речь идёт о форме, только о ней одной. Почему вы хотите, чтобы любой рассказ, новелла, коротенькое стихотворение обязательно учили чему-то, в чём-то… э-э… помогали?..

— Здравствуйте! — хитро сощурилась Маргарита. — Если у вас есть под рукой подшивка, могу процитировать вашу собственную передовую статью…

— А, Рита! — отмахнулся Студенцов. — Впрочем… В общем и целом всё это несомненно верно. И, однако, для небольшого — вы верно заметили — для небольшого круга людей, которые разбираются в искусстве, в литературе гораздо основательнее, чем многие другие…

— Старая песня! — заметила Маргарита. — Её пели, знаете, ещё кто?..

— Уф, — тяжко вздохнул Студенцов. — С вами поспорить, Рита…

Девушка откликнулась в тон:

— Вас послушать, Игорь…

— Ладно, если вы меня и не убедили, то во всяком случае заговорили, — сдался Студенцов. — Что у вас? — повернулся он, наконец, к Виктору и, услышав что, довольно равнодушно сказал: — Давайте посмотрим…

Пока Игорь читал, Виктор ни разу не посмотрел на Маргариту, хотя чувствовал на себе её пристальный взгляд. Ни капли снисхождения не заслужила у него девушка тем, что в споре со Студенцовым её точка зрения совпала сточкой зрения самого Виктора. В его представлении она всё-таки олицетворяла собой тех журналистов, которые, как сказал редактор, порхают с цветка на цветок, бездумно и безответственно.

— Так… — кончил читать Студенцов. — О стиле говорить не буду, стиль оставляет желать лучшего, однако это поправимо… Но тема…

Он причмокнул:

— Понимаете, мелко! Какой-то доморощенный «университет», вечера, встречи… Всё это, во-первых, надо посмотреть, проверить, не в халтуру ли это выливается, не в танцульки ли под джаз-оркестр. А, кроме того, это тема для информации, посвящать же целую статью…

— Но, по-моему… — заикнулся было Виктор.

— Верю, верю! — замахал руками Студенцов. — Автору всегда кажется, что то, о чём он пишет, — это значительно, замечательно, неподражаемо. Надо, однако, уметь взглянуть на вещи объективно… Потом вы тут упоминаете организаторов… Валентина Остапенко — вы её знаете?

— Знаю… Давно, — промолвил Виктор, и тут же ему пришлось пожалеть об этом.

— Ах, вот оно что! — вскричал Студенцов. — Я ведь, собственно, о чем спросил — отличница ли она, комсомолка ли — не можем же мы рекламировать неизвестного человека. Но раз вы лично знакомы, тогда всё ясно. Поддались, так сказать, личной симпатии — о каком же беспристрастии тут говорить?

— Вы всё-таки неправы, Игорь, — неожиданно вмешалась Маргарита. — Если мне знакома половина города, значит, я вообще должна бросить писать?

— Ну, что вы, Рита! — воскликнул Студенцов. — Пишите, ради бога. Но вы привыкли на всё смотреть со своей колокольни. У вас там в эфире как — в одно ухо вошло, в другое вылетело. А у нас газета — то, что живёт, если не веками, то годами во всяком случае.

Поддержка Маргариты не усилила симпатий Виктора к девушке. Резкие слова Студенцова не породили антипатии к нему. Виктор учился терпимо относиться к критике. Действительно, взялся писать об «университете культуры» и даже не побывал ни на одном концерте или лекции. Конечно, сведения ему давала Валя, но нужно забыть о личных симпатиях, когда речь идёт о газете…

— Вот так, — сказал Студенцов. — Пока неудача, но не падайте духом. Статью написать — это не информацию испечь. Ищите, дерзайте…

Когда Виктор вышел, Маргарита последовала за ним:

— Мне вас надо на два слова.

— Простите, я спешу, — сказал Виктор и свернул в первую попавшуюся комнату.

— Вы очень спешите последнее время, — бросила ему в спину Маргарита. — Смотрите, не насмешите людей…

Резко ответив Маргарите, Виктор тут же пожалел об этом: в конце концов, прежде всего виноват в той позорной ошибке он сам. И, может быть, ей действительно надо что-то срочно сказать ему.

Маргарита вернулась на работу такая расстроенная, так зло швырнула сумку на стол, что диктор Олег — долговязый, нескладный, которого в отличие от пушкинского героя она звала «вещающим Олегом», басом запел ада мотив «Баядеры»:

— О, Маргарита, что случилось с тобой? — и спросил: — Ты, случайно, рыбы несвежей не поела? От этого бывает…

— Знаешь, — задохнулась Маргарита. — Иди-ка ты подальше! А насчёт рыбы — голос у тебя рыбий…