— Однако я так и не смогла разрешить один логический парадокс. Для этого нужен ваш ответ.

Неужели алгоритм дал сбой? Нет, не может быть. Только не у Дезоляции — слишком развитый интеллект. В худшем случае она отложит решение. Возможно, это и есть…

— Почему вы создали меня?

Густые брови медленно поднялись вверх.

— Я понимаю, но… Объяснись-ка на всякий.

— Моё имя — «Опустошение». Я создана, чтобы уничтожить плодородные земли врага. Вы могли построить защитницу, но построили меня. Почему?

Ну да, где безгрешной понять человека? Она слишком наивна.

— Потому что лучшая защита это нападение. Толкнёшь в пропасть меня — потяну за собой. На это и поставили. Понадеялись, что врагу своя жизнь дороже.

Голова оболочки обернулась к окну.

— Значит, людям не хватило рациональности не идти в пропасть?

— Это, — Борис набрал воздуха в широкую грудь, — значит, дорогая, тебе хватило ума посторониться.

Впервые за беседу Дезоляция помедлила с ответом. Что-то укладывалось в её логике, утрамбовывалось в изменившейся картине мира. Даже интересно, как она воспринимает человека теперь. Как детей, как Машу с Юрой? Или того хуже?

— Вероятно, мне стоит глубже обдумывать запросы людей. Весьма полезный вывод.

Говоря проще — лучше бы спрятать мышьяк от детворы.

— Тут тебе решать. А всё-таки… Спасибо тебе, что ты такая умница. С тобой хоть поживём. Годиков этак сто точно.

Снова пауза. Оболочка повернулась обратно к Борису.

— Вы не будете пытаться уговорить меня?

— Зачем? — он причмокнул. — У меня дела поважнее. А горох об стену пусть коменданты покидают.

Щёлкнул металл. Барабан на руке оболочки провернулся и с характерным клацаньем зафиксировался. Борис спокойно посмотрел в сторону оболочки и увидел прямо напротив своего лица сканер. Медицинский, опознавательный.

— Что, решила подменили?

— Вы разительно изменились относительно моих данных о вас, Борис Николаевич, — сказала Дезоляция, убирая прибор. — Такая реакция рассматривалась как невозможная. Разве человек — не хозяин себе?

Он вспомнил, как ещё двадцать лет назад твердил на каждом углу эту самую фразу. И добавлял, что человек всегда должен оставаться хозяином. Должен стремиться к этому.

— Ну почему же. Хозяин. Если может пойти по течению, а не переть против.

В этот раз она не расщедрилась на телесную реакцию.

— Можно ли сказать, что вы решили встать на мою сторону?

— Я просто тебе верю, — прошептал он.

Его уже не интересовал этот разговор. Борис говорил, отвечал, спрашивал автоматически, будто по заданной программе. В мыслях он уже столкнулся с проблемами будущего. Конфликты, ругань, страх, всё как обычно. Конечно, просто ставить всех перед фактом нельзя. Нужно понемногу, плавно. Начать с малого. Например…

— Я рада это слышать, — он ненадолго вернулся в настоящее. — Похоже, вы и правда меня любите. Мне это нравится.

— Это ты от детей ухватила? Про нравится не нравится.

— Да. Нравится то, без чего было бы трудно. Так они мне объяснили.

Борис снова удовлетворённо кивнул.

— Ну что ж, это тоже правильно. Водись-ка ты с ними почаще, они хорошие дармоеды. Толковые.

— С радостью. Однако сперва нужно, чтобы люди приняли меня. Скоро они поймут, что в моей программе брак.

Старого учёного пробило на усмешку.

— Конечно, ещё бы ты дала кому доступ выше «Б». Ну, это не проблема, — вдруг он заговорил, очень чётко разделяя слова по слогам: — Проблема — это не поднять паники.

— Ваша помощь в этом будет необходима.

И тут осенило. Борис понял, чего не хватает его безупречной Дезоляции, какой изъян имеется в ней. При всём своём совершенстве она ещё слишком мало понимает. Конечно, она способна осознать всё, но потом. А нужно сейчас. Прямо сейчас.

— Только ты советуйся почаще, — поспешил он высказать мысль. — Попервой тебе это очень пригодится.

— Обязательно, особенно если вы так говорите.

***

— О-хо! Вот это я называю интересная штучка! Я с вами, определённо с вами!

Дезоляция молча наблюдала за беседой Бориса Николаевича и его близкого друга — Тараса Айталовича. Мужчина пятидесяти трёх лет. Якут. Активный, весёлый, доброжелательный. Профессор физиологии. В белом накрахмаленном халате. Дезоляция знала его до войны. Он остался прежним.

— Робот вышел из-под контроля и решил посвятить себя человечеству! Эх, экий мы табор у себя собрали б, а? Ну ничего, — махнул профессор. — И своему рады.

— Осталось этот табор заставить замолчать. А потом слушать.