Шрифт:
– Рада вас видеть, Боксон!
– Жаклин Шнайдер была как всегда элегантна.
Он вручил даме купленный по дороге букет роз и спросил:
– Вы получали мои письма?
– Да, конечно. А что вы сделали с Эндрю Прайсом?
– Старина Энди внезапно исчез. Его судьба мне неизвестна. Поэтому я выполнил только три четверти контракта. Следовательно, с вас ещё только пятьсот тысяч франков.
– Но вы не выполнили весь контракт...
– Подозреваю, что Эндрю Прайса мне не отыскать даже за всю мою жизнь. Я даже не уверен, что он жив. Во всяком случае, у меня нет о нем никаких известий.
– Предпочитаете наличные, или выписать чек?
– Наличные, разумеется, лучше всего фунты стерлингов.
– Они будут только завтра.
– Хорошо, хотя я не убежден, что в свете последних событий смогу дожить до завтра.
– Почему у вас такое мрачное настроение?
– Потому что я вроде бы не совершил никаких ошибок, но ведь и Дидье Грамон думал так же. Оставим эту грустную тему. В котором часу мне завтра приехать?
– Ближе к полудню.
– До свидания, мадам Шнайдер!
– До завтра, Боксон!
...Он приехал к своему дому, в квартире сел в кресло-качалку, закурил доминиканскую сигару и включил телефонный автоответчик.
Голос Катрин появился где-то в середине кассеты.
– Чарли, я прилетела из Японии. Там так здорово! А тебя нет. Наверное, у тебя контракт. Позвони мне, я жду!
Потом был ещё один её звонок.
– Чарли, опять тебя нет. Жаль, я соскучилась по тебе.
...Катрин Кольери позвонила Боксону поздно вечером.
– Чарли, ты живой! Ты не ранен?
– В этот раз я не был на войне...
– Приезжай сейчас же в студию, я начинаю делать новую программу!..
...Они ужинали в маленьком ресторанчике рядом с площадью Трокадеро.
– Где ты был, Чарли?
– В Мексике. Оттуда прогулялся в Гватемалу.
– Ну и как?
– Сельва, индейцы, мертвые города майя, надежда на второе пришествие Христа...
– А зачем ты туда ходил? Если не секрет, конечно.
– Не секрет. В Латинской Америке традиционно очень напряженная ситуация, много партизанских групп. Я освежил в памяти особенности этого театра военных действий. Возможно, мне придется там воевать. Перспективное направление.
– Ты говоришь ужасные вещи, Чарли...
– Да, план боевой операции - не псалом Давида.
– У тебя какая-то озабоченность в голосе, Чарли. Ты со мной и одновременно где-то ещё...
– Я только с тобой, Катрин. К сожалению, у меня сегодня ещё есть дела. Я отвезу тебя домой...
...В студии Алиньяка Боксон подробно изложил на бумаге события последних месяцев. Подписался, немного подумал, начал писать завещание. Потом остановился, недописанное завещание сжег в пепельнице, остальные бумаги запечатал в конверт, на конверте отметил: "Вскрыть в случае моей смерти", поставил подпись.
Вскоре вернулся Алиньяк в сопровождении богемной публики; начались бесконечные разговоры о творчестве, социальной справедливости и проблемах человека в век научно-технического прогресса; Боксону это быстро надоело, а когда какой-то щуплый борец за социальное равенство (его отец владел в Нормандии сетью рыбоконсервных заводов) пустил по кругу сигарету с марихуаной, стало совсем скучно...
...Утром он заехал к своему адвокату, оставил у него конверт, договорился о действиях на случай непредвиденных обстоятельств.
– Прежний вариант завещания оставляем в силе?
– спросил адвокат.
– Да, мэтр. Новых наследников у меня не появилось.
10
В квартире Жаклин Шнайдер, кроме хозяйки, Боксон увидел мужчину, похожего на сотрудника службы безопасности президента республики - широкие плечи, хороший костюм, малозаметность.
– Господин Боксон, - начала Жаклин Шнайлер.
– с вами хотел бы поговорить один мой знакомый...
– Курт Хаузер, - представился мужчина.
– Вы тоже швейцарец?
– спросил Боксон.
– Да, из Цюриха.
– Тогда позвольте мне сначала закончить мои дела с мадам Шнайдер, а потом мы переговорим с вами на улице. Мадам Шнайдер, вы приготовили мои деньги?
– Я бы хотел сначала переговорить с вами, господин Боксон... вмешался Хаузер.
– Я не буду вести никаких переговоров, пока не получу мой гонорар, Боксон знал, что в подобных ситуациях себя следует вести именно так предельно независимо и с достоинством.
– Ну, хорошо. Вот ваши деньги за убийство Серджио Брунелли, Джулиано Джамбетта и Гарри Ло, - сказала Жаклин Шнайдер, и указала на лежащий на столе кейс.