— А то махнули бы вдвоём!

— Ты серьезно? — удивилась я.

— Ну а что, тебя смущает?

— Ну, хотя бы то, что мы почти не знакомы, — фыркаю я.

— Мы знакомы, — возражает он.

— Ну да, — хмыкаю я, — и знакомство наше очень тесное.

Матвей не отвечает на это замечание. Заворачивает к какому-то огромному светящемуся зданию. Проезжает немного, и я понимаю, что это каток. В огромной коробке, под открытым небом, и фонарями скользят сотни людей.

— Я не умею, — удручённо говорю ему, когда мы паркуемся.

Он глушит мотор, и поворачивается ко мне.

— Где-то я это уже слышал! — усмехается он.

Я заливаюсь краской, прекрасно помня, когда и где я это ему говорила.

— Я научу тебя, — он неуклюже натягивает мне шапку на голову, и я поправляю ее, прячу волосы.

— Я даже не стояла ни разу на коньках! — смотрю на него умоляюще.

— Ну, вот считай сегодня постоишь! Пошли! Наше свидание начинается! — и он выходит из машины, потом помогает выйти мне.

Я семеню за ним, когда он размашистым шагом ведёт меня, к прокату коньков. Оставляет меня на низкой лавке, и скоро возвращается с коньками в руках.

— Давай я помогу, их нужно плотно зашнуровать, — Матвей снимает мои ботинки, потом одевает белые коньки.

— А размер? — удивляюсь я. — Как ты узнал мой размер?

Он усмехается и снисходительно смотрит на меня снизу вверх, продолжая шнуровать мои коньки.

— Что тут знать, Неженка, — и он поднимает один из моих ботинок, на язычке которого красуется размерная таблица, и выделена цифра 37.

— Шерлок Холмс, блин, — ворчу я.

Нервничаю. Не люблю когда что-то не умею. А кататься на коньках я не умею.

Сижу, жду, когда Матвей переобуется. Он ловко поднимается на коньках, и протягивает мне руку. Обречённо вздыхаю и подаюсь вперед встаю. И тут же валюсь в его руки.

— Ну, ну! — шепчет эта сволочь. — Чуть позже, Неженка!

Пытаюсь оттолкнуться от него, но тут, же теряю равновесие, и вцепляюсь в его руку. Он откровенно наслаждается тем, что я без него не могу и шагу ступить, а я злюсь. Снова делаю попытку отлипнуть от него.

— Просто иди, — командует он.

Я делаю шаг, второй и с его помощью мы выбираемся на лёд, на котором ещё страшнее.

Я осматриваюсь. Сколько народу. Кого только нет, и дети и взрослые. Кто просто скользит, кто выполняет фигуры, есть такие как я, стоящие в ужасе и боящиеся сделать шаг.

Матвей ловко прокатывается, и встаёт впереди, берёт меня за обе руки и тянет на себя.

— Просто сделай шаг, — говорит он.

— Я не могу!

— Можешь, — Матвей тянет меня, а себя, — просто двигай ногой!

Я злюсь на него, но рук не отнимаю, потому что тогда вообще никакой опоры не останется.

— Давай, Неженка! — как всегда в свое манере командует Матвей. — Сделай это для меня!

И я собираю всё свою храбрость и скольжу ногой вперед, потом другой, и у меня что-то начинает даже получатся, пока один из коньков, не скользит дальше, чем нужно, и я падаю назад. Ну, почти падаю. Матвей успевает меня подхватить, и ставит на место.

— Ещё раз! — прошу я, и его лицо расплетается в улыбке.

— Конечно, Неженка, наслаждайся!

И мы снова встаём в сцепку. Он тянет и поддерживает меня, и мы как улитки плетёмся среди снующих людей.

— А ты откуда так умеешь кататься на коньках? — я завистливо смотрю, как он ловко рисует ногами восьмёрки.

— Я профессионально занимался хоккеем, — отвечает Матвей, — до армии.

— А потом?

— А потом… — повторил он, видимо, подбирал слова, — свернула моя дорожка не туда!

— Ну да я помню «Бурная молодость»! — я неуклюже переставляю ноги, и даже качусь.

— Ага! — кивает он. — И мотала меня та дорога. Почти десять лет! Где мозги были?

Я удивлённая его тоном, подняла на него глаза. Но он не смотрел на меня.

— Матвей, а ты был женат? — зачем спросила, сама не знаю.

Он заломил бровь, рассматривает с интересом.

— Мне просто интересно, — поспешно добавила я, — не хочешь не отвечай. Просто ты сказал, что не женат…

— Нет, Неженка, я не был женат.

— Но почему?

— Ну, сказал же, тебя ждал! — на лице расцвела усмешка.

— Да иди ты! — обиделась я, и толкнула его, а в итоге сама оттолкнулась и медленно покатилась назад, ловя руками равновесие.

— Матвей! — завопила я.

— Ничего не слышу, Неженка! Ты меня послала! — он самодовольно наблюдал за тем, как я барахтаюсь и отъезжаю от него всё дальше.