Графиня удивленно вскинула брови. Песок? Откуда? Нахмурилась. Такое чувство, что с этой девчонкой к ним в гости пожаловала сама пустыня.

Надо поторопиться с приемом. Пусть сын сам увидит, насколько нелепа его идея женитьбы на дикарке. Не слушает мать, может, к совету других прислушается.

— Знаешь, я много всего повидал на службе. Чего там только не было.

Старший брат прикрыл глаза, откинулся в кресле, в руке грелся бокал ягодной настойки — любимый напиток местной аристократии.

— Пророков ловили. Смутьянов. Спасителей человечества. Великих волшебников, которые знали рецепт от всех болезней — надо лишь заплатить им побольше, да покаяться. Знаешь, очень удобная позиция с этим раскаянием. Многое можно на него свалить. Не поправился, значит, недостаточно раскаялся. А кто-нибудь мерил глубину этого самого раскаяния? Думается, нет. Вот и пользуются всякие… возомнившие себя истиной для остальных. Но твоя дикарка… Не морщись, сам понимаешь, никак иначе ее здесь не примут. Красная кожа, выбритые виски, косы, но главное: взгляд, походка и сила. Ты не чувствуешь силу вокруг нее?

Ирлан покачал головой.

— А я вот чую… И те самые «пророки», которых мы ловили, они ей и в подметки не годятся. Так что я тебе хочу сказать, брат. Верь тем, кто не требует за свои чудеса ничего взамен, а просто делает их.

И Надир выложил на стол мелкую ракушку.

— На поляне подобрал. И могу поклясться — до ритуала там ее не было. Так что береги свою дикарку. Думается мне, за ней стоят некие силы. А за матушку не переживай. Я возьму ее на себя.

Надир хлопнул по колену, точно ставя окончательную точку в этом решении.

— Но ты же… — удивился брат.

Надир усмехнулся, пояснил:

— Найду себе непритязательную невесту, которая не станет требовать сидеть с ней дома или вывозить на бал каждую неделю. Еще обещаю — не рисковать на службе до появления наследника. Матушку устроит наследник от любого из нас, но ты, как мы уже поняли, немного не подходишь на эту роль. Моя очередь отплатить за снятие проклятие. Забирай свою жену и живи так, как хочешь. Наш род продолжу я.

Ирлан отставил бокал. Встал. Наклонился и неловко обнял брата.

— Спасибо.

— Ваше величество.

Айсхат поднял голову от бумаг. Потер уставшие глаза. Кивнул склонившемуся в поклоне секретарю.

— Давай, что там у тебя.

Потянулся коснуться стоящей в вазе лилии. Последнее время потребность вновь и вновь ощутить под пальцами гладкость лепестка стала навязчивой. И слуги, заметив его одержимость, старались угодить. Сладкий, приторный аромат плыл по коридорам, копился в комнатах, набрасывался из-за дверей. Дворец словно погрузился в лилейную слащавость. Придворные дамы и те сменили наряды на бело-желтые и пахли чем-то похожим.

В один момент цветок проклятия стал символом избавления.

Айсхат не возражал. Этот аромат ему никогда не надоест.

— К вам глава гильдии проводников, господин Лигдарский.

— Пригласи, — махнул рукой император.

Встал, одернул сюртук, пригладил топорщившиеся волосы. Вздохнул о собственной молодости. Для соседей он был неприлично юн для трона. И если раньше ему не приходилось волноваться о крепости собственной власти — какой идиот захочет забрать проклятый престол? — то теперь… желающие могли найтись.

Скольким людям испоганила жизнь месть одной стервозной бабы! Взять хотя бы его отца. Всю жизнь любил лишь одну женщину, которая подарила ему двух сыновей, но не смог ни жениться на ней, ни видеться с ней.

В детстве Айсхат не понимал холодности отца к матери. Злился. Переживал. Хотя матушка и пыталась его успокоить, говоря, что уважение императора — великая вещь, и она счастлива этим. Узнай наследный принц раньше, в чем причина такого поведения — возненавидел бы и графиню Тырнгаеву, и ее отпрысков. Но у смертного одра месть теряет вкус. Да и жизнь к тому времени успела научить, что не бывает белого и черного. Истина… она где-то в серой середине.

И он простил. И даже поклялся не вредить сводным братьям, оказавшимися вполне себе нормальными парнями. В другой жизни Айсхат горло перегрыз бы за таких старших братьев, но в этой… он был вечно одиноким императором, которому суждено дожить лишь до сорока лет.

Его предки по-разному пытались обойти проклятие. Не испробовали лишь одно — посадить женщину на трон. Так уж повелось, что в роду Ромлейских рождались исключительно пацаны. Девочек по пальцам за всю историю правления пересчитать можно. Им завидовали соседи, называя благословленными. Но боги любят пошутить, и благословение стало проклятием.