Стиснул зубы, сдерживаясь. Не время и не место для истерик, как и для выпивки. Напомнил себе, что он мужчина. И должен подавать пример хладнокровия…

— Сейчас узнаем, — серьезно отозвалась девушка, и Ирлан ощутил, как горло снова стягивает от подступившего ужаса. Поспешно растер шею и затянул, фальшивя:

— Что нам делать…

Песня была дурацкой, но лучше она, чем сковывающее чувство страха.

Они остановились примерно через сотню шагов. Здесь земля взбугрилась, точно кто-то вдавил в нее каблук сапога. Камни по краям были покрыты чем-то зелено-желтым. Во впадинах между ними блестели лужицы покрытой пленкой жидкости, а у верхнего края, под самым большим камнем, открытой глоткой темнел проход.

Ирлан вздохнул. Обтер лицо. Спросил, уже зная ответ:

— Нам сюда?

Темнота его не вдохновляла, но похоже им лезть в эту жуть, иначе Анди не попросила бы взять с собой факелы и веревку.

Девушка кивнула. Сняла веревку с пояса и принялась закреплять вокруг камня.

Ирлан с тяжелым сердцем, косясь на провал, принялся помогать. Уточнять, будут ли внутри еще желающие отведать его проклятой крови, он не стал. Зачем заранее расстраиваться? Анди врать не станет, а правду услышать он сейчас не готов.

В каменной кишке, куда они начали спуск, было тесно и душно. Сухой воздух постепенно наполнялся нездоровой влагой, и Ирлан начал переживать, что они задохнутся по дороге, надышавшись каких-нибудь газов.

Конечно, плата за проход внесена, но природу-то никто не отменял.

Ирлан провел рукой по каменному своду. Этот вулкан свое отработал, причем давно. Жерло обычно забивается лавовыми потоками, так и застывая, но эта часть почему-то осталась свободной.

А может, его прорыли уже после? — закралась пугающая догадка. Некто с челюстями в рост человека и зубами, способными грызть камень. Ирлан даже факел поднес к стене, чтобы найти следы зубов, но ему достался лишь потрясающий по своей красоте багряно-алый с желтым рисунок вкраплений лавовых пород.

Проход вел их резко, временами почти отвесно, так что приходилось крайне осторожно ставить ноги, цепляться за торчащие камни, чтобы не скатиться кубарем вниз. В конце, когда ноги Ирлана уже дрожали от напряжения, каменный коридор открылся темнотой настолько большой, что факел мог выхватить лишь скромный кусочек пространства.

Ирлан спрыгнул, встал рядом с девушкой. Кашлянул, и эхо рассыпалось сухой дробью. Судя по всему, пещера была огромной.

Мужчина поежился — было холодно, сыро, где-то вдалеке звонко слышалась капель, и как-то не верилось, что над головами раскаленная тарелка пустыни, где дождя годами нет.

— Ты готов? — почему-то шепотом спросила девушка.

— Снова поить кого-то кровью? — потянул платок с запястья Ирлан.

— Если бы, — с непонятным вздохом отозвалась троглодка и попросила: — Иди за мной.

Анди потряхивало. Пот заливал глаза. На палящем солнце она не потела так, как здесь в студеном холоде пещеры. Внутри стыло от страхов, сомнений, и она снова чувствовала себя маленькой девочкой под строгим взглядом нудук.

«Никогда не играй с богиней, не пытайся ее обмануть», — предупреждающе скрипел голос нудук в голове.

«Я заплачу за обман, — повторяла про себя Анди, — заплачу за то, что привела чужака в сердце пустыни. За то, что попросила для него милости. За обещание, что он пойдет путем песка».

В свете факелов открывшаяся им гладь воды казалось черной. От застывшей поверхности веяло смертью, а еще она впитывала свет, не отражая его, и потому казалась бездонной червоточиной, ловушкой, притаившийся в каменной пещере, проходом, ведущим на изнанку мира.

«Зло поглотит другое зло», — проговорил голос нудук в голове Анди и распался безумным смехом.

Источник был небольшим, вытянутым. Он изгибающейся лентой лежал между камней и больше походил на лужу или на змею, уснувшую в подземелье.

«В самом источнике живет Великий змей. Он живет там с рождения мира и держит хвост в пасти, помогая душам возродиться».

Интересно, — думала девушка, разглядывая черную полоску воды, — моей душе он поможет возродиться? Или оставит себе прислуживать?

За спиной громко сглотнул аргосец — ему тоже было не по себе, но он нашел смелости уточнить:

— Мне нырнуть или ножки помочить?

Чтобы нырнуть, аргосцу пришлось бы постараться втиснуть широкие плечи между камней.

— Омоешь лицо, — ответила девушка, сдерживая дрожь. Мужчина не чувствовал то, что чувствовала она — приближающуюся с двух сторон смерть во мраке пещеры. Холод сделался особенно стылым, кожу закололо иголками ледяного озноба.

Анди вдруг стало нестерпимо жаль умирать. Сердце заныло при мысли о дерхах. К этой боли прибавилось сожаление — она так и не успела увидеть родину аргосца, окунуться в воды Переплюйки. К глупому сожалению добавился Жарк со своей готовкой, суровый Орикс, потом выгнавшее ее племя…