Никогда ещё городской воздух не казался ему таким приятным. Даже вонь подворотни, где он оказался, была в тысячу раз ароматнее запахов подвала.

Пройти по-тихому, найти укромное место, чтобы отдышаться — вот, что сейчас было нужно.

Встав с мостовой и кое-как подобрав выбившуюся из штанов рубашку, Спитамен направился в узкую улочку слева. Дома здесь стояли так близко друг к другу, что между ними едва могла проехать телега. Окон ни на первом, ни на втором этаже не было — лишь узкие бойницы для циркуляции воздуха.

Наверняка все окна на парадной стороне и смотрят на улицу. Но даже здесь стоило быть осторожным: суда по запаху, именно здесь местные жители избавлялись от содержимого своих ночных горшков.

— Эй, ты! Оборванец! — Раздалось внезапно сзади, — Стой!

Спитамен прибавил шагу. Ему не было нужды оборачиваться, чтобы услышать удары тяжёлых сапог, скрип кожаных ремней и глухие удары опоясывающих ножны металлических колец.

— Стой, кому говорят!

А затем все прекратилось — и топот, и скрип кожи, и металлическое позвякивание. Спитамен ускорил шаг, надеясь свернуть за поворот раньше, чем один из солдат сумеет взять прицел. Затем побежал. У него за спиной щёлкнуло, словно кто-то взвёл курок.

А затем раздался выстрел.

Это сон? Он спит?

Иначе как объяснить, что он вновь оказался дома, а вокруг хлопочут слуги?

Жизнь в поместье номарха никогда не останавливается — ни днём, ни ночью. Поэтому солнце за окном или луна — открыв глаза, можно увидеть одну и ту же картину: слуги готовят смену одежды, зажигают или гасят свечи, убирают остатки еды или наоборот, несут новые перемены блюд. Слуги — вот кто истинные хозяева этого дома.

Спитамен едва не рассмеялся этой мысли. И как это не приходило ему в голову раньше? Ведь в доме есть куча мест, где он ни разу не бывал, даже не заглядывал. А знает ли он как далеко простираются владения номарха? Все это когда-то будет принадлежать ему, если…

Если…

Внезапно он вспомнил падение в воду, выстрелы, свой визит в галантерейную лавку и все то, что произошло потом.

Это тоже сон?

Может ли быть так, что он спит в удобном кресле на террасе отцовского дома, в изголовье стоят пара слуг с опахалами, а рядом — поднос с охлаждённым вином. Достаточно лишь протянуть руку.

— Эй, ты!

Спитамен открыл глаза. И тут же закрыл их. То, что он увидел, не понравилось ему.

— Эй!

Кроме самого Спитамена, в комнате находились двое. Тот, что сидел напротив, был высоким и тощим. Это был обладатель самых шикарных волос, что Спитамену доводилось видеть. Густые и белокурые, они спускались ровными прядями по обеим сторонам лица правильной формы. Глядя на него, можно было предположить, что оно принадлежит аристократу с исключительно правильным воспитанием. Казалось, выражение вежливой скуки никогда покидало его лица.

Другой был ему полной противоположностью. Коренастый и широкоплечий, он едва помещался в нагрудник из свиной кожи и стальные наручи, из которых выглядывали огромные мясистые ладони. Его лицо было под стать фигуре: тяжёлое, изрытое оспинами, покрытое следами многочисленных потасовок.

Ох, ну почему всегда Тощий и Толстый?

Словно услыхав эту его мысль, толстый хохотнул. Прозвучало это так, словно где-то ветер пронеся между рядами плотно стоящих друг к другу надгробий. Худой по другую сторону стола остался невозмутим.

— Ну? — Сказал он, — Ты скажешь по доброй воле или как?

Спитамен все ещё часто моргал, не в силах прийти в себя. Обрывки воспоминаний никак не хотели складываться в цельную картину. Он не помнил, как оказался здесь. Ни малейшего намёка на то, где он находился, как и на то, кем были эти двое.

Стены в помещении были покрыты серой штукатуркой. В некоторых местах штукатурка осыпалась, обнажив кирпичную кладку. Кирпич был растрескавшимся, старым, но крепким на вид. Из помещения наружу вели два выхода: узкое окно, забранное решёткой и массивная, обитая железными полосами дверь. Взглянув в окно, Спитамен не увидел ничего, кроме серой стены напротив.

Боже Всевоплощённый, как же все болит.

К горлу подступила тошнота, но Спитамен заставил себя проглотить горький комок.

Внезапно заговорил толстый. Оторвавшись от стены, он двумя огромными шагами преодолел расстояние до стола, и, опершись обеими ручищами в столешницу, навис над Спитаменом.

— Мой друг хочет знать, откуда у тебя эта вещь.

Только сейчас Спитамен увидел, что сфера лежит на столе прямо перед ним.

Наверняка его обыскали. Но зачем кому-то шарить по карманам нищего? Разве что тот, кто этим занимался, предполагал заранее что найдёт.