Шрифт:
Из-за двери послышался грохот. Теперь уже не только Дагал с его слухом и внимательный выскочка знали, что за дверью кто-то есть. Стволы винтовок медленно поднялись и замерли в горизонтальном положении. Тишина вокруг стала абсолютной, словно на лавку с её необычным содержимым набросили плотную материю.
И в этой оглушающей, неестественной тишине Дагал различил новый звук: чьи-то шаги, а следом — доносящийся с обратной стороны двери скрежет. Как будто кто-то водил ногтями по дереву, но оно не поддавалось. Однако это не точно…
ПОСЛЕ
В этом помещении было гораздо светлее, чем в катакомбах. Спустя мгновение Телобан понял, что источником света служит крохотное окно под самым потолком. Скорее всего он находился в подвале дома, а окно было расположено на уровне земли. Но главное — впереди была лестница, ведущая наверх. Она оканчивалась старой растрескавшейся дверью, из-за которой пробивался свет.
Телобан стал подниматься по лестнице, надеясь, что наверху у него будет возможность слегка отдышаться и высушить промокшую одежду…
***
Шум они услышали практически одновременно. А затем дверь распахнулась и из дверного проёма вывалился человек в мокрой одежде.
Дагал успел заметить его округлившиеся глаза и открытый в немом вопросе рот.
Он так и не понял, кто стрелял первым. Раздался один выстрел, другой. После этого было уже не важно, кто нажал на спусковой крючок раньше остальных. Палили все. Наверняка солдаты решили, что ворвавшийся в комнату человек и есть убийца. И без того тесную комнатушку заволокло пороховым дымом.
Дагал ощутил запах крови. Он проникал в его лёгкие, раскрываясь подобному цветочному бутону. Или это Ош у него внутри наконец ослабил хватку, прекратив цепляться за плоть своими колючками?
Всё прочее — предметы и люди в комнате — застыло. Лишь едва заметно покачивалась ведущая в подвал дверь, которая теперь висела на одной петле. Дым закручивался вокруг старинного оружия, статуэток, пустых, словно окна давно покинутого дома, рамок для картин, мебели. Фигуры одетых в красное солдат казались в нем кривыми мазками, оставленными чьими-то пальцами на грязной стене.
«Что дальше?», спросил себя Дагал-Ош и с удивлением понял, что обращается к Голосу внутри.
А спустя мгновение удивился ещё больше, когда Голос ответил.
***
Телобан слишком поздно понял, что совершает ошибку.
Удар первой пули раскрутил его на месте. Вторая угодила в левый бок. Боль вспыхнула короткой вспышкой, и ему внезапно вспомнились занятия в Башне — наверняка потому, что на уроках фехтования он точно так же пропускал удары в левую часть корпуса.
Боль пришла с опозданием. На этот раз она не была похожа на боль от пропадания тупого конца рапиры или чьего-то кулака. Эта боль пронзала всё тело, каждый нерв, каждую клетку. Пули врезались в грудь, в шею, в голову. Перед глазами вспыхнул фонтан цвета и света — настоящий Хаос красок, форм, превращений…
Хаос, была последняя мысль. Хаос в основе всех вещей.
НЕПРЕОДОЛИМЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
В полдень повозка остановилась. Рашка, мирно дремавший внутри, не сразу понял, что произошло.
Всё дело в том, что рабы, тянувшие повозку до этого, по какой-то причине перестали это делать. Ничего подобного не должно было произойти, пока сам Рашка не отдаст приказ. А он не приказывал — факт. Значит, рабов остановило некое препятствие. В любом случае следовало проверить. Хотя бы потому, что стоящая посреди дороги повозка привлекает внимание.
Сначала Рашка осторожно отодвинул краешек материи, которой было занавешено окно. Материя была темной, плотной и абсолютно непроницаемой, как та ткань, что занавешивала окна в его небольшом магазинчике. Она даже пахла похоже — пылью и стариной.
Когда Рашка сдвинул занавеску в сторону, внутрь хлынуло достаточно света, чтобы ослепить его. Некоторое время паук боролся со слепотой, а затем, когда зрение наконец прояснилось, заглянул сквозь мутное толстое стекло.
Снаружи не было заметно никакого движения. Кроме этого, он не слышал никаких звуков — за исключением собственного дыхания. На мгновение Рашка вновь ощутил себя на том поле, с которого началась его нынешняя жизнь. Уже не человеком, но ещё и не пауком. Словно происходящее вокруг никак не касалось его.
Он закрыл глаза и вновь увидел вспышки от разрывов снарядов… А когда открыл, солнечный свет все так же продирался сквозь мутное стекло, внутри которого застыли десятки крохотных пылинок, и, кажется, части некого насекомого.
Может быть — паука?
Не так ли он ощущал себя в эту минуту? Просто ещё один пойманный в сети бедолага…
Снаружи он видел лишь пустоту. По правую руку раскинулись безжизненные территории, как те, которые он исколесил вдоль и поперёк, катя перед собой тележку с награбленным добром. Видел он и немного вперёд — край безлюдной дороги.