– Проблема в том, что мы с тобой современники. – Фомичев продолжил: – Тебе и таким, как ты, тем, кто пришел сюда вместе со мной, я доверяю полностью. Именно с вами я хожу в бой. Нет! Есть верные люди и из местных. Тот же Чтибор. Но как ты знаешь, это единичные случаи. В ту же рыцарскую сотню добавилось всего лишь с десяток человек, прошедших суровый отбор и тщательную проверку. Другими словами, ресурс этот крайне ограничен и очень важен. Вы все, грубо говоря, прикрываете мою спину, и я в вас уверен. Всегда и везде! Ты понимаешь меня?

Романов понял. Даже с некоторым облегчением. Он всего лишь последнюю неделю краешком коснулся всех тех вопросов, которые находятся в ведении воеводы, и это не добавило ему энтузиазма. И это еще при огромной помощи его всех парней, а особенно подсказок Леона и при его прямом участии. Опыт, как говорится, не пропьешь. А этого у Леона было в избытке.

– Понимаю! – кивнул в ответ десятник, продолжая снимать доспехи.

– В общем, не обижайся, но оставить тебя в Муроме я не могу. Ты мне нужен рядом со мной. Наградить – награжу! И за действия в Хамлидже. Кстати, напиши подробный доклад и о событиях в нем, и в Муроме. За Муром отдельно награжу. Ты тут действовал самостоятельно и успешно. Твои действия оцениваются и мной, и советом очень высоко.

Фомичев, скинув последнюю латную часть доспеха, взялся за поддоспешник.

– Похоже, придется заняться разработкой положения о наградах. Количество подвигов подчиненных растет, а системы нет. Нужно исправлять. Ну, ты что молчишь? Обиделся?

– Нет, Сергей Владимирович. Скорее в душе вздохнул с облегчением. И вы, и я знаем, что руководитель я так себе. Если только на безрыбье в качестве рака сойду. Честолюбие мое, конечно, вопит об обратном, но опыт той и этой жизни заставляет считать ваше решение верным.

– Это хорошо! Хорошо, когда рядом с тобой верные и понимающие люди. Ну, раз этот вопрос мы с тобой решили, перейдем ко второму. Секунду! – Фомичев, раздетый до трусов, подошел и приоткрыл входную дверь: – Парни! Сообразите ведерко воды, взопрел я.

– Так вот, второй вопрос, вытекающий из первого. Если не ты – то кто?

– Ну, Сергей Владимирович! Я и всех-то в сотне близко не знаю! – развел руками Романов.

– Про Леона что можешь сказать? – прямо спросил Фомичев, глядя на десятника.

Романов замер. Леона он, конечно, знал. И после всех событий, произошедших с ними в этом походе, мог сказать, что знает его очень хорошо. Но в таком ракурсе он его не рассматривал.

– Меня интересует ответ на два вопроса – справится ли он и не предаст ли?

– Насчет «справится ли» – однозначно! В этом вопросе опыта ему не занимать. Я могу это утверждать из опыта совместных действий с ним и в Хамлидже, и тут. Причем, исходя из вопроса, скажу, что организацией дел в Муроме после боя занимался в основном именно он. Или я, но по его рекомендациям. Он в этом вопросе тут был вне конкуренции.

– Хорошо! Что со второй частью вопроса?

– А куда он с семьей денется? Кто и где его ждет? В империи его уже наверняка списали и забыли. Имущество забрали. Начинать жизнь с нуля он мог бы, живя в одиночку. Но тут четверо детей и беременная жена. Гарантий я, конечно, дать не могу, но буду крайне удивлен, если он решится снова поменять жизнь. Да и не тот он человек. Не чувствую я в нем гнили.

В горницу один из телохранителей занес бадью с водой.

– Вода не колодезная, Сергей Владимирович.

– Спасибо, Сергей!

Фомичев, не дожидаясь, когда телохранитель выйдет, окунул полотенце в бадью, выжал и начал протираться, продолжая разговор:

– И все же? Если люди из Византии ему что-то пообещают?

– Что, Сергей Владимирович? Вы же наверняка уже все просчитали. Муром – это не Вязьма и даже не Смоленск. Что за него такого серьезного ромеи могут пообещать? Да и глаза и мозги у него на месте. Видел он нашу силу и возможности. Вам решать, но из моих людей это наилучший выбор. А за других я ничего не скажу – не знаю.

– Ты прав! Эти вопросы уже рассматривались. И вывод примерно соответствует твоим словам. Рад, что ты воспринял наш разговор именно так, а не иначе. Так, с этим закончили! Одеваюсь. С кольчужкой поможешь.

Романов помог князю облачиться в кевларовый бронежилет, названный князем кольчужкой.

– Так! Спасибо за помощь! И еще раз рад, что мы поняли друг друг. И скажи Леону, после пира пусть придет ко мне в каюту на пароход. Нужно ему будет все объяснить и поставить задачу.

Двигаясь к площади, уставленной пиршественными столами, Фомичев поймал себя на мысли, что доволен собой. Все сложилось, как и рассчитывали. Даже более того! Судя по лицу Романова, тот не выглядел разочарованным или тем более обиженным.