– Куда? – напряженно вглядываясь в Досифея, спросил Леон, спешившись.

Тот огляделся и уверенно махнул рукой.

– Туда! – В сторону одной из улиц, по которой сейчас убегали испуганные местные жители.

– Одну минуту! – остановил их командир мотострелков. – Тут есть то, зачем мы проплыли пару тысяч километров.

И он указал на рабов.

– Вам вообще далеко идти?

– Нет, тут рядом!

– Ну, тогда мы здесь поработаем. Вы, как закончите – подходите.

– Хорошо! – ответил десятник и повернулся к подчиненным.

– Разобрались! – скомандовал Александр и, дождавшись, когда бойцы со щитами построятся в колонну по два, добавил: – Вперед!

– Удачи вам, парни! – напутствовал их вслед командир мотострелков.

Его бойцы, так же спешившись, уже двинулись в противоположную сторону.

Леон и Романов двинулись вслед Досифею, впереди колонны, положив фламберги на плечи. На поясах у обоих, в качестве дополнительного оружия, висели фальшионы. Позади, на площади, шумели – кричали женщины, иногда раздавались редкие выстрелы. Но Леону это было не интересно. Он даже не обернулся. Шли не долго, но пришлось свернуть и уйти с улицы, которая просматривалась с площади. Поэтому шли настороже.

– Вот этот дом! – Досифей протянул руку в сторону богатого двухэтажного дома за глиняной стеной в полтора человеческих роста.

Путь во двор преграждали серьезные ворота, в которые проходила и конная повозка. Александр толкнул закрытую воротину и хмыкнул, оглядев стену.

– Ожидаемо. А стена высоковата.

– Подожди! – Леон сделал пару шагов от стены, осматривая ее. – Это парадный вход. Для входа уважаемых гостей. Должен быть еще вход. Для рабов.

И заметив, что стена справа от ворот в отдалении обрывается, обозначая переулок, указал в этом направлении рукой.

– Вот там должен быть!

Действительно, за углом, в стене виднелась небольшая дверь. Да и стена тут была пониже.

Дверь так же была крепкой и закрытой изнутри. Леон оглянулся на Досифея.

Тот понял все без слов.

– Подсадите его, – распорядился десятник, и двое воинов тут же встали к стене, взяв за края щит.

Досифей снял лук, колчан, забросил за спину щит, поправил ножны и, вздохнув, взобрался на предложенный щит.

– Ты, главное, засов скинь, – прокомментировал происходящее десятник, забыв, что ординарец Леона не понимает языка.

Через секунду дюжие бойцы одним махом подняли щит на вытянутые руки, чуть не сбросив Досифея, не ожидавшего такой силы и скорости подъема. Тем не менее он удержался и быстро перевалился через стену, грохнув сапогами при приземлении за стеной. Еще через пару-тройку секунд заскрипел засов, вынимаемый из креплений. Однако скрип перекрыл крик кого-то во дворе, после чего из-за стены донесся звон оружия и звуки схватки. Леон уже стал примериваться последовать за Досифеем, как за дверью грохнуло и она приоткрылась. Первым среагировал десятник, прыгнув в нее и плечом распахнув ее настежь.

– Четверо снаружи! – донеслась команда Романова уже со двора.

Леон влетел в ворота следом за ним. Перед его глазами предстал небольшой дворик, ограниченный стеной, которую они только что преодолели, стенами хозяйского двухэтажного дома и какой-то постройки. Окон в эту сторону в зданиях не было, что было хорошо. Между строениями был достаточно широкий проход, ведущий, по-видимому, во внутренний двор. Перед дверью в лужах крови лежали двое убитых. Судя по снаряжению и оружию – охранники хозяина дома. Досифей стоял слева у стены, зажимая рукой рану на правом предплечье. Но главное он сделал – дверь открыл. К нему тут же подошел один из парней и принялся перевязывать ему рану.

Не успели Александр с Леоном сделать и несколько шагов, как из-за угла хозяйственной постройки вывалилась разномастно вооруженная толпа. Десятка полтора людей, из которых Леон к воинскому сословию отнес бы всего лишь четверых. И то уже в достаточно далеком прошлом. Остальные были явно только что вооруженной челядью и угрозы для Леона и его товарищей не представляли. Возглавлял всю эту группу, видимо, хозяин подворья в относительно неплохом неполном пластинчатом доспехе. Когда-то в далеком прошлом доспех был дорогим, полным и владелец мог им гордиться. Но с тех пор прошло немало времени, и сейчас на раздавшемся от хорошей жизни теле владельца он просто не застегивался. Не хватало длины ремешков и на панцире, и на остальных деталях доспеха. Поэтому панцирь был просто надет на тело через голову, его половины не были стянуты на выпирающих боках, оставив их незащищенными. Наручей не было совсем. Конический шлем, когда-то глубокий и хорошо защищавший голову, сейчас просто не налезал на щеки и шею владельца, и не застегнутый просто обозначал свое местоположение, надетый скорее для порядка. В руках он держал красиво украшенную арабскую саблю. Слева и справа от хозяина как раз находились пожилые ветераны, одетые в старые кольчужные доспехи и вооруженные типичными хазарскими саблями. Остальные за их спинами ни доспехов, ни оружия, кроме дубинок, не имели и сейчас с ужасом в глазах разглядывали полностью закованных в железо воинов.

Александр и Леон отреагировали мгновенно, сократив расстояние до толпы, и, не дав ей заполнить двор, остановили ее в теснине прохода. И тут же атаковали. За их спинами, прикрывая, встали еще двое бойцов. Александру понадобилось всего несколько ударов, чтобы разбить деревянные щиты и убить их владельцев, прикрывавших хозяина слева. К этому моменту Леон уже расправился со своими противниками и мимоходом ткнул острием фламберга толстяка в незащищенный бок. Толстяк, так и не успевший что-либо сделать, выронил саблю, попятился и, наткнувшись на стену дома, тяжело осел у нее. Остальная челядь уже бежала, не дожидаясь финала схватки. Александр повернулся к своим и, махнув рукой по направлению, куда убежали противники, скомандовал: