— У меня бедро распоротое болело…

— Да не ври! После этой идеально вылепленной мордашки ни на что смотреть не хочешь. А люди реальные, они такие… — Анастасия, провела руками по своей фигуре. — Ну как, куда делся тот запал на «интересное времяпрепровождение», о котором ты чуть ли не на второй день начал говорить?

— Вот сейчас речь вообще не об этом, ты предлагаешь буквально тебя убить и бросить твое, еще живое тело в песках, Настя!

— Да и хрен с ним! — внезапно взвизгнула женщина. — Толку от этого тела, если оно никому не нужно?! Это будет всего лишь мясо, кости, совокупность органов. Меня там уже не будет! Ты понимаешь — меня!

— Ни хрена я не понимаю! — Игорь резко встал. — Я на такое не подписывался. Спасибо.

— Да ты просто боишься, что удобная во всех смыслах Олеся твоя ненаглядная перестанет существовать! Ты защищаешь то, что даже никогда не поймет, что важно для тебя! А ты ради нее убил людей!

— А как я должен был поступить, по-твоему?! Я защищал себя и свое!

— Вот именно — свое! Потому что тебе с этим удобно! — Анастасия Николаевна взвизгнула особо громко, выделяя слово «тебе». — Тебе с этим хорошо! Тебе это удобно! Как ты не понимаешь, что она всего лишь алгоритм! Это не сознание! Только я могу быть в ней, и это и будет сознание! Понимаешь?!

— Весьма больное сознание! — огрызнулся Игорь и, прихватив дробовик, быстрым шагом направился к дому, не желая больше участвовать в этом диалоге, всё больше напоминающем бред сумасшедшего.

За спиной раздалось громкое рыдание и несколько отчаянных ударов кулаком по столу с потоком проклятий, адресованных лично ему. Одно из всего произошедшего он понял точно, сегодня на ночь он запрет дверь изнутри, а завтра начнет загружать «буханку».

Игорь проснулся раньше обычного. Сон был беспокойным. В голове всё время крутились обрывки фраз из прошлого разговора с Анастасией Николаевной. При условии, что все эти крики и обвинения можно было назвать словом разговор. Мысли путались и вступали сами с собой в столь же яростный спор, не давая толком провалиться в пустоту сна. Так он и проворочался до утра.

Солнце еще не показалось из-за линии горизонта, но небо уже давно начало светлеть. Взяв в руки дробовик, он осторожно отпер дверь и выглянул в коридор. Он не знал, чего ожидать от, казалось, обезумевшей женщины. А после всего услышанного и вовсе не исключал вариант, что она может попробовать силой отобрать у него Олесю. И хотя он с трудом представлял себе открытое противостояние с хрупкой женщиной, проявить бдительность явно не было лишним.

Но в коридоре было спокойно. Как и на кухне, и в самом комплексе. Из-под закрытой двери в лабораторию Анастасии Николаевны пробивался свет. Такой вариант вполне устраивал Игоря в силу того, что он вовсе не хотел с ней разговаривать.

Погрузившись в свои мысли, он закинул дробовик на плечо и, дав указания Олесе собирать мелкие вещи в пару пластиковых контейнеров, отправился подготавливать «буханку» к отъезду. Надо было перетаскать всё нужное оборудование со стеллажа у входной двери поближе к машине, чтобы потом просто компактно загрузить в салон. Чем он и занялся, подперев открытую дверь тяжелым контейнером.

Впрочем, несмотря на то, что он был уверен в правильности своего решения, мерзкий червь сомнения всё равно грыз его душу.

«А ведь если я брошу ее здесь, это окончательно сломит Анастасию Николаевну, — размышлял он, перетаскивая свои пожитки. — Каким бы психом она ни была, сколько можно продержаться на запасах, которые у нее есть? Из которых я еще вычту те, что сам привез? Конденсатные фермы я так и не заложил. Да и солнечные панели надо регулярно чистить. Может, всё-таки сделать, как она хочет? С трудом себе это представляю, но пусть и правда копирует себя в Олесю, раз это для нее настолько важно…»

Внутри Игоря сидел комок мерзкого чувства, требующего получить хоть какую-то развязку. Сквозь сильную злобу пробивалось вполне объяснимое человеческое сожаление и понимание всей мерзости поступка, который он собирался совершить.

— Чёрт тебя дери, Настя, почему нельзя было как-то по-другому всё изложить… — тихо пробурчал он, заглянув в помещение буфета, чтобы выпить воды во время передышки между заходами. — И почему нельзя быть более сговорчивой… Ведь Олеся и правда всего лишь алгоритм…

Игорь допил чашку и вышел в коридор. Висящий на плече дробовик показался слишком тяжелым, а желание тащить тяжелые контейнеры вообще начинало пропадать.

— Надо еще раз всё обдумать, — тихо выругался он и, дойдя до мягкого диванчика рядом со стеллажом, устало опустился на него. — Что за чёрт, только встал, а уже такая усталость…

У инженера появилось такое чувство, словно его голову заполнили жидким свинцом. С каждой минутой мышцам шеи становилось всё тяжелее и тяжелее удерживать ее в прямом положении. Хотелось откинуться на мягкую спинку диванчика и закрыть глаза…