— Следуйте за мной, товарищ Дикобразов.

На этот раз Антона привели чуть дальше по коридору, а дверь в отсек была услужливо приоткрыта. Сопровождающий заглянул в дверь и доложил:

— Специалист доставлен.

— Входите! — донеслось из-за двери.

В помещении, куда зашел Антон находился крепкий худощавый мужчина в форме со знаками различия высшего комсостава госбезопасности. При виде Антона он встал и протянул руку для рукопожатия:

— Здравствуйте, товарищ Дикобразов, я Лев Емельянович Влодзимирский, сегодня мы поработаем вместе, поскольку Лаврентий Павлович занят неотложными делами. Ренге и Вахрушев находятся в раздельных помещениях, и готовы к работе. Я правильно понимаю, что Вам необязательно слышать, что говорят эти люди?

— Совершенно правильно. Но мне непременно нужен визуальный контакт, чтобы контролировать степень воздействия на объект.

— Прекрасно. Проходите в эту дверь, приступайте к работе, товарищ Дикобразов.

В комнате, куда вошел Антон, было не два окна, а четыре, впрочем, лишние окна были тёмными — в тех комнатах был выключен свет. В освещённых комнатах находились Ренге и Вахрушев: оба сидели на неудобных даже с виду деревянных стульях, причём к этим стульям они были пристёгнуты за ноги. В двух метрах от подследственных стояли кресла, на которых расположились мужчины в гражданской одежде, надо полагать, дознаватели.

О чём шла речь, Антону было не слышно, да и неинтересно, а потому он сразу сосредоточился на своей части работы: включил ПСИ-генератор и направил лучи на троцкистов. Воздействие пошло по плану, Ренге и Вахрушев принялись говорить, прерываясь лишь для того, чтобы попить водички, а дознаватели задавали им наводящие и уточняющие вопросы.

В комнату вошел Влодзимирский:

— Не помешаю, Антон Петрович?

— Не помешаете, Лев Емельянович. Я всего лишь поддерживаю нужный уровень излучения и контролирую параметры. Пока всё хорошо.

— А разговором я вас не отвлеку?

— Нет, нисколько.

— Вот и хорошо. Меня впечатлило утреннее происшествие, когда вы, походя, внешне никак не акцентируя внимание, вскрыли в наших рядах весьма опасного агента троцкистов.

— Профессиональная привычка постоянно контролировать окружение.

— Хорошая привычка, ничего не скажешь. Как вы понимаете, на такие объекты допускаются люди после самых тщательных проверок, а тут... Как оказалось, охранник действительно убеждённый сторонник троцкизма, внедрённый почти год назад. Пока мы ничего не предпринимаем, это понятно, но хотелось бы проверить и остальных сотрудников... — Влодзимирский замялся.

— Проверить не рядовой персонал?

— Да, Антон Петрович. На нескольких объектах, расположенных вблизи, присутствует сто тридцать два человека. Возьмётесь?

— У моей аппаратуры существуют некоторые ограничения по охвату именно людей. Полагаю, что людей следует собрать группами по двадцать-двадцать пять человек, и создать им соответствующий эмоциональный настрой. Например, вы сможете провести собрания, на которых вы сообщите о реальных успехах троцкистов? Вернее, о наших поражениях в борьбе с троцкистами.

— Это сделать легко. А вы считаете чувства этих людей?

— Вы верно поняли. Такой план вас устроит?

— Конечно. Кинозалы в качестве мест наблюдения, вас удовлетворят?

— Это будет вполне удобно. Надеюсь, вы сможете организовать закуток, задрапированный шторами?

— Разумеется.

— Но учтите, что мы вскоре уезжаем, товарищ Влодзимирский.

— Конечно, было бы удобнее, если бы вы служили у нас... Мы, конечно же, приспособимся к вашему графику, товарищ Дикобразов.

Задержку организовали вполне обоснованно: вечером, во время совместного чаепития на веранде, Сталин обратился к дамам:

— Ирина Михайловна, Лариса Авдеевна, у меня к вам появилась большая просьба.

— Всё, что в наших силах, товарищ Сталин.

— Простите великодушно, но дело касается слухов о вашей святости...

— ?

— Ко мне обратился Патриарший Местоблюститель Сергий Страгородский за разъяснениями происшествия в Лисьем Носу. Событие случилось неординарное, противоречивое, как с точки зрения верующих людей, так и с точки зрения атеистов, а потому требуется тщательное рассмотрение всех обстоятельств дела, в этом я согласился с Патриаршим Местоблюстителем.

— Что же от нас требуется? — спросила Ирина

— Если вы не возражаете, Ирина Михайловна и Лариса Авдеевна, то вас завтра отвезут на встречу с Патриаршим Местоблюстителем, членами святейшего Синода и членами специальной комиссии, всего будет около тридцати человек.

— Но мы неверующие, мы не знаем ни одной молитвы... — растерялась Ирина — И вообще, мы большевики.

— Вот здесь и заключено главное противоречие, товарищи. Местоблюститель и его соратники крепко недолюбливают большевиков, Советскую власть и наш строй, а народ как раз большевиков и признал святыми. Вот священникам хочешь-не хочешь, но что-то надо решать.