— Да, срочное.

— Хорошо, ведите.

На крыльце бокового флигеля, на венском стуле сидел нарком и читал какую-то бумагу. Увидев подошедшего Антона, он благодушно кивнул:

— Доброе утро. Очень хорошо, что вы пришли, товарищ Дикобразов. Мне от вас нужна профессиональная помощь. Не откажете?

— С удовольствием помогу.

— В таком случае, пойдёмте.

Вошли в здание и через неприметную дверь, похожую на дверь в чулан, попали на лестницу, ведущую вниз.

Подвал оказался весьма глубоким — не менее семи-восьми метров от поверхности. Сводчатый потолок, стены, пол — всё из бетона. Изредка попадающееся двери стальные, с круглым воротом вместо ручки. Кажется, такие запоры называются кремальерами — смутно припомнил Антон. Собственно, он уже понял, чем являлось это подземное сооружение: бомбоубежище. Видимо они вошли через один из запасных выходов, коих в хорошем бомбоубежище должно быть не менее трёх.

У пятой по счёту двери стояли два вооруженных охранника, подтянувшиеся, как только в виду оказалось начальство. Берия остановился возле них:

— Всё ли спокойно?

— Так точно, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, всё спокойно. Никто не входил, сигналов от внутренней охраны не поступало.

Один из охранников покрутил запорную рукоятку и с большим усилием открыл дверь. На взгляд Антона, дверь неправильно вывесили. Двери в таких местах должны открываться легко, чтобы даже слабый человек мог выйти из бомбоубежища после того, как опасность минет. Хотя... есть такая вероятность, что наоборот, петли именно этой двери специально загрубили, чтобы она открывалась с дополнительным усилием. Так сказать, ещё одно препятствие на пути к побегу. Или к штурму. Проходя мимо охранников, Антон зацепился взглядом за второго охранника: тот, сохраняя на лице строгое выражение, как же, он при исполнении служебных обязанностей, как-то старательно избегал взгляда в глаза. И спектр его эмоционального фона был какой-то рваный, как у зверя в ловушке.

За дверью оказался недлинный коридор, в конце которого была ещё одна дверь, но уже не стальная, а обычная, деревянная. Пока шли по коридору, Антон тронул наркома за рукав, и тот понятливо остановился.

— ? — Берия молча поднял бровь.

— Присмотритесь к левому охраннику. Я чувствую в нём нечто непонятное, и кажется, враждебное. — шепнул Антон в подставленное ухо.

— Что-то ещё?

Антон, молча отрицательно качнул головой.

Деревянная дверь совершенно беззвучно распахнулась, за дверью оказался бронированный пост охраны с крупнокалиберным пулемётом. На посту находилось шесть человек, впрочем, это Антон рассмотрел при помощи локатора. А обычным зрением он увидел деревянную обшивку и небольшой барьер, за которым сидела миловидная женщина средних лет.

— Добрый день, товарищ Берия. — красивым голосом, мелодично произнесла, едва не пропела она. — Товарищ с Вами?

— Да, товарищ со мной. Вот его карточка, оформляйте, а мы, уж простите великодушно, задерживаться не можем.

— Проходите, товарищи. — спокойно произнесла дама, принимая из рук наркома конверт.

Помещение, куда вошел Антон, было отделано с тем отменным вкусом и мастерством, что выглядит обманчиво скромно, но стоит весьма дорого.

— Это один из моих кабинетов, на случай особого периода. — снизошел до объяснений нарком — Видите, как хорошо тут всё отделано? Между прочим, работа моих сотрудников! Иногда нам, чекистам, приходится перевоплощаться в мастеров-ремонтников, вот и тренировались ребята, так сказать, сдавали экзамен. Нравится?

— Очень.

— А в комнате отдыха ожидают допроса четыре человека. Двоих вы знаете хорошо, а ещё двоих, разве что по газетам.

— Мне надо знать, кто они?

— Да, конечно. Это те люди, которые похитили вас: Сидор Остапович Ренге и Андрон Геннадьевич Вахрушев. Убеждённые троцкисты, так сказать, из старой гвардии. Очень хорошо, что они попались целыми и невредимыми, а ещё лучше, что гипнотическое воздействие, которому вы их подвергли, не рассеялось ещё сутки, вот они и рассказали практически всё. Ренге, правда, всё хотел умереть. Как выяснилось, он полностью отдавал себе отчёт, что занимается плохими делами, но деньги и власть слишком сильные наркотики. А ещё двое — птицы куда серьёзнее. Один из них Максим Максимович Литвинов, крупный советский партийный и государственный деятель. Второй субъект является фигурой поменьше, но перспективный деятель, да. Николай Александрович Булганин, представитель Ставки Верховного Главнокомандования на фронте. Мы их привезли сюда сразу, благо, оба в этот момент были в Москве: Литвинов на консультациях в НКИДе, а Булганин суетился насчёт очередной награды. Оба ни о чём не подозревают, даже их собственная охрана не беспокоится. Догадываетесь, что нам нужно?

— Чтобы они рассказали всё что знают?

— Да. но не просто. Было бы замечательно, если бы они не видели вас даже краем глаза, чтобы даже врачи-мозговеды не могли связать их и вас.

— Вы думаете их отпустить?

— Боюсь, что придётся. В мире крайне сложная ситуация, вся Европа, кроме Англии напрямую воюет против нас, а троцкисты, вернее их хозяева, имеют такой вес, что способны толкнуть САСШ к войне против нас. Конечно, американцы воюют с Японией, но та война на море, вот они могут отправить на германо-советский фронт до полусотни дивизий. Нам станет очень плохо. У нас есть план отпустить их, чтобы они умерли собственной смертью, в присутствии множества надёжных свидетелей. Сейчас они считают, что приглашены на личный приём к товарищу Сталину и просто ожидают в комнате для гостей, так уже бывало не раз.Сталин их примет, поговорит и отпустит, а они поедут к себе, и их увидят их явные и тайные сторонники. Но перед этим они должны всё рассказать нам. Это возможно?

— Хм-м-м... Видите ли, Лаврентий Павлович, встроенный в меня генератор ПСИ-поля надёжно подавляет волю живых существ, до крупных млекопитающих включительно. Люди тоже подвержены влиянию ПСИ-поля, но их сопротивляемость, за счёт умения мыслить и управлять собственными эмоциями, на два порядка выше, чем у животных... Короче: у вас имеются препараты, подавляющие волю? В сущности, подойдёт и алкоголь, но нежелательно. Нужно что-то действующее не столь прямолинейно, и тому же, не оставляющее следов. Если вы дадите им такой препарат, они в своих реакциях опустятся до уровня животного, и моя работа многократно облегчится. Кстати, если надо, я в конце сеанса дам команду забыть разговор. Однако, вынужден предупредить: блокировка продержится не более пяти дней.

— Пяти дней хватит с избытком.

Берия на минутку задумался, потом улыбнулся и быстро вышел из комнаты. Вернулся он спустя несколько минут, довольный, потирая руки.

— Всё складывается очень хорошо. Сейчас объектам подадут второй завтрак, нужно только немного подождать. Да, Антон Петрович, вам обязательно слышать то, что будут говорить эти люди?

— Совсем необязательно. Признаться, мне и неинтересно, не говоря уже об опасности подобных знаний.

— Вот и превосходно. Пойдёмте. И ещё, позвольте уточнить, Антон Петрович: вы можете воздействовать одновременно на двоих, не затрагивая наших сотрудников?