Несмотря на большую, чем земная, силу тяжести, он совсем не чувствовал истощения. Наоборот, с каждым движением, каждым кувырком или переворотом, тело наполняла звенящая энергия, молодая сила, разгоняющая кровь по венам и заставляющая улыбаться. Соскочив с перекладины, он протянул руку к полотенцу и сразу обернулся, когда его окликнул знакомый юношеский голос.

– Привет, Фейри! Ты встаешь очень рано.

Пристроив полотенце на шею, он скрестил руки на груди.

– Здравствуй, капитан Лийм. Давно не виделись.

– Разве ты сожалел о моем отсутствии? Или скучал? – Мальчишка склонил голову к плечу и улыбнулся. – Сам знаешь, что нет.

– Ну… я о тебе думал. – Искренне ответил он, какой-то частью сознания оценивая странность беседы.

– Ты думал о том, каким образом, без привычного тебе оружия поражения, мы нейтрализовали тех недружелюбных существ.

– Да. – Пришлось кивнуть. – Так и было. Разве эти мысли не относились и к тебе?

– Нет. – Пожал плечами капитан рейнджеров. – Нельзя понять суть процесса, исключив из рассмотрения волю совершавших его субъектов.

– Значит, я мыслю неправильно?

– Скорее, шаблонно. – Юноша снова улыбнулся, подошел к брусьям и легко, словно не имел веса, взлетел вверх. Подскоки, кувырки – все движения проходили на такой скорости, что невозможно было понять, как парень умудряется их делать. Но вот Инти соскочил вниз. Ни на лице, ни на кофте с длинными рукавами не было ни малейших следов пота. Лишь немного разрумянились скулы.

– Как ты это творишь? – изумившись, воскликнул Ласски.

– Ты тоже так можешь. Если разрешишь сознанию видеть себя не только привычными органами чувств.

– Не понимаю. – В словах мужчины прозвучала едва заметная усмешка. – Дух, душа… и так далее?

– Нет. – В светлых глазах Инти мелькнула искра сожаления. – Весь мир – структурированная определенным образом энергия, из чистой своей составляющей образовавшая форму. Но процесс преобразования может течь в обе стороны.

– Подобные размышления встречались в философских трудах жителей моего мира. И не только его одного. – Стянув висевшую на перекладине майку, он медленно надел ее, немного рисуясь своим прекрасно вылепленным телом. – Однако никто эту теорию пока не доказал.

– Значит, боишься нарушить официально признанные вашими учеными догматы? – Прикусив белыми зубами нижнюю губу и приподняв брови, Инти пристально посмотрел ему в глаза.

– Да причем тут страх? – Крепкая ладонь снова легла на опору. – Есть определенные физические постулаты…

– Несомненно! – Смуглые пальцы Инти, коснувшись его руки, словно пронзили тело мощным разрядом: дыхание на мгновение сбилось, а сердце застучало так часто, словно хотело вырваться из груди.

– Что… – он взглянул на мальчишку, и ему показалось, что стоявшее рядом существо горит нестерпимо ярким оранжевым светом. А еще показалось, что в свет, огонь, превратился он сам – каждая клеточка, каждый нерв дрожал от радости, предвкушения…

– Попробуй, Фейри. – Скорее понял, чем услышал он юношеский голос. – У тебя все получится!

Это был… неописуемый восторг! Собственное тело легко подчинялось каждой его мысли, взлетая вверх и падая вниз. Он наслаждался скоростью, радостью и ощущением всемогущества. Небо… оно было так близко! Стоило всего лишь протянуть к нему руку.

– Возвращайся… – прошептал прямо в голове знакомый голос. – Мир тебя заметил. Теперь тебе нужно принять и увидеть мир.

Чужие слова сразу откликнулись осознанием неоспоримой истины, поэтому он подчинился и теперь снова стоял напротив юного капитана, жадно глядя ему в лицо. В голове, наскакивая друг на друга, теснилось множество вопросов, но Инти так и не дал их задать. Заправив за розовое ушко слишком длинную прядь оранжевых волос, он отступил на шаг…

– Постой! – Рука сама собой вытянулась вперед, желая удержать непостижимого мальчишку. – Когда мы снова увидимся?

– Прилетай пораньше. – Улыбнулся пацан. – Сегодня вечером мы играем в волейбол.

***

Постепенно приходя в себя, Ференц шел ко входу в станцию, чувствуя, как заполнившая тело энергия не исчезает бесследно, а тихо сворачивается, укладывается поудобнее в солнечном сплетении, чтобы однажды, когда он этого захочет, вновь развернуть свои неописуемые крылья, делая свободной привычную человеческую суть. Кроме новых внутренних ощущений приходило понимание трансформации уже знакомых глазу вещей: каждое дерево, трава, цветы и даже земля, по которой он шел, светились не только в видимом диапазоне. Скорее, не светились, а как бы проявляли нечто скрытое в них доселе. Это было очень необычно, интересно… но мозг, перегруженный событиями, вдруг стал от них уставать, заставив реагировать на все происходящее почти непрерывной зевотой.

– Господин… – Встретил его в вестибюле станции заместитель. – Вы устали! Может, сделаете сегодня перерыв?

– Я не устал, господин Лаат. – Улыбнувшись, протянул ему ладонь директор. – Наоборот. Утро выдалось чудесным. Росы было немного, зато появились кучевые облака. Как думаете, во второй половине дня соберется дождь?

– Здесь? – Господин Лаат бросил взгляд в окно. – Конечно же нет. – почти сердито произнес он и снова посмотрел на директора. – Вечером наши рейнджеры играют, и вся станция соберется на эту игру смотреть. – Он помедлил. – Я видел, как к Вам подходил Инти…