– Я – Фейри Ласски. – услышал он собственный голос. – А Ласски никогда не сдаются!

Свалившись в штопор, Ференц пропустил над головой огненный росчерк, но по правому крылу чиркнула рассыпавшаяся облаком шрапнель. «Повреждение обшивки – двадцать процентов по правому борту. – доложил бесстрастный голос процессора. – Из строя выведен датчик обзора».

– Знаю! – голос сорвался на крик, а руки привычно ввели машину в очередной вираж. И тут будто что-то произошло. Комок неизбежной предопределенности, ледяной глыбой застрявший в груди, вдруг начал таять, хотя за бортом ничего не изменилось… Нет! Изменилось! Он облегченно засмеялся: кораблям стало не до него: их, словно рой кусачих шершней, окружило множество маленьких катеров. Отлетев в сторону, он смахнул со лба пот и присмотрелся. Но лазерных вспышек или разрывов торпед, чем обычно отстреливались малые судна, не увидел. Акульи туши вертелись, периодически выплевывая в пространство снаряды, но их дерганье скоро угасло, сменившись сонной неподвижностью. А по отражающим свет звезд поверхностям брони зазмеились золотистые молнии, старательно выстраивающие сеть.

– Ну надо же! – воскликнул он, опуская подбородок к сложенным на штурвале рукам. – Ай да дети! Справились!

Еще немного полюбовавшись опутанными непонятным оружием тушами, он включил двигатели и, набрав скорость, скользнул в верхние слои атмосферы. И только опустившись к ангарам за станцией, взглянул на часы.

– Однако! Я все еще успеваю пообедать.

***

Вечер, как и все предыдущие, был роскошным: последние лучи светила красили алым края высоких облаков и листья древесных макушек. В тихом воздухе носились яркие светляки и вылетевшие на прогулку ночные бабочки, размах крыльев которых был больше составленных вместе ладоней. Отталкиваясь от воздуха светящимися мембранами, они кружили над станцией, словно разноцветные снежинки. Падая почти к ногам, большинство из них снова поднималось и, танцуя в лучах, медленно уплывало в сторону заката. В фиолетовом с прозеленью небе зажигались первые звезды, а спутник, окутанный призрачным пылевым поясом, еще дремал за горизонтом, только готовясь выкатиться в ночную тьму. Лес вздыхал, кряхтел, чирикал и посвистывал на все голоса, зажигая под кронами свечи цветущих лиан.

– Невероятная красота. – сказал директор Ласски своему заму, тихо пыхтевшему рядом. – Раньше я работал, в основном, на безатмосферных планетах. Нет, в них тоже есть свое очарование… но на прогулку, кроме скафандра, ничего не наденешь.

– Зачем Вы туда полетели? – спросил Лаат, показывая пальцем вверх. – Мне свернут голову, если с Вами что-то случится! Я же говорил, что с пиратами, браконьерами и тому подобными личностями превосходно справляются наши рейнджеры!

– Я видел. – кивнул директор, щуря в небо синие глаза. – И… просто стало любопытно.

– Дядюшка Вилли! Давно не виделись. – Выступил из-за дальнего дерева худощавый силуэт и снова спрятался в тень.

– Эй! – Не удержался директор. – Инти! Капитан Лийм! Подойди сюда.

– Зачем он Вам? – Напрягся заместитель. – Может, не надо…

– Да-а? – Высунулась из-за дерева лохматая голова. – Неужели меня заметили и даже позвали? А стоит ли подходить – вот в чем вопрос!

– Прости за вчерашнее! – крикнул сквозь сумерки директор. – Если не возражаешь, хочу познакомиться с тобой заново!

– Ага. – Мальчишка вышел целиком и, подпрыгивая, направился к мужчинам. Остановившись, как и прежде, в нескольких шагах, сверкающими глазами посмотрел господину Ласски в лицо. – Вот. Я пришел.

Тогда мужчина, отступив на шаг, приложил ладонь к сердцу и поклонился.

– Хочу поблагодарить тебя, сын чудесной земли, за то, что сейчас вижу небо. А еще я хочу представиться, как должно. – Выпрямившись, он поглядел в красивое серьезное лицо парня. – Ференц Ласски. Исполнительный директор станции.

Подумав, парнишка кивнул головой, а рыжий хохолок на его макушке закачался, словно упругая травинка под ветром.

– Я принимаю твою благодарность, Ференц Ласски. И должен сказать, что ты – отважный воин.

Черные ресницы над светлыми глазами дрогнули, а на губах появилась нерешительная улыбка.

– Я старался. – серьезно ответил мужчина. – Но превзойти ваше мастерство не смог. А еще прошу тебя: не таи обид. Если твоей команде здесь нравится, приходи один или с друзьями, когда захочешь.

– Спасибо. – Рыжий чертенок улыбнулся смелей, и директор заметил россыпь веснушек, украшавших нос и щеки юноши. – Это – великодушное предложение. Только тут, – он показал пальцем в сторону станции, ваш дом. Мой – там. – Быстрый взгляд метнулся к чаще. – Но, если не возражаешь, мы придем играть в волейбол.

– Конечно. – С облегчением выдохнул директор, некстати вспомнив какие-то сложные переговоры, в которых принимал участие со стороны Совета.

– Увидимся, Фейри. – Мальчишка крутнулся на пятке и припустил к деревьям, за которыми вскоре пропал.

– Фейри? – Посмотрел на своего руководителя господин Лаат. – О чем это он?

– Не знаю… – тихо ответил тот, задумчиво потирая щеку, которой коснулась бархатное крыло пролетавшей мимо бабочки.

***

Результаты исследований «голубой крови» оказались не только очень интересными, но и многообещающими. Первый раз за все прошедшие со времени обучения годы он порадовался, что дед когда-то советовал закончить не только геологический, но и биохимический факультет университета. Структура жизнеобразующего, он в этом больше не сомневался, вещества была настолько сложной, настолько емкой, что для полной расшифровки требовались знания не только по полученным им ранее специальностям. И тогда он засел за биофизику клеточных процессов. Господин Лаат снова занялся обеспечением текущих потребностей станции, а директор, поблагодарив заместителя за усердие, с головой погрузился в погоню за тайнами мироздания. Дело потихоньку шло, поэтому возвращался он с буровой только поздним вечером: уставший, но довольный. После прибытия, обычно во время ужина, выслушивал краткий доклад господина Лаата, гулял по территории, встречался с желающими что-то обсудить с ним людьми и ложился спать, чтобы снова подняться с восходом солнца.