У Евы от этих слов мурашки по спине побежали.

— Так уж вышло, что мы кровные враги, причём в буквальном смысле этого слова. Наша кровь — яд для них, а их, соответственно, для нас. По сути, она не убивает, а парализует, причиняя невыносимую боль, и не даёт ранам затянуться быстро, как обычно. Но если пронзить сердце предметом, смазанным в крови, то ничто уже не поможет.

— Я даже думать не хочу, что вы можете причинить вред друг другу.

— Я боюсь, что он может причинить вред тебе.

— А он боится, что ты можешь причинить вред мне. Но знаешь, что меня обижает? То, что каждый из вас думает, что я не в состоянии постоять за себя.

— Я не сомневаюсь в твоей смелости и самостоятельности, но иногда боюсь, что они мешают тебе трезво оценивать ситуацию.

— Я всё понимаю, Тай. И всё осознаю.

Он внимательно посмотрел на неё и кивнул.

Постепенно жизнь стала входить в спокойное русло. Между Евой и семьёй Марка больше не было тайн, и это заметно снизило градус напряжения. Всё стало проще. Никому больше не нужно было притворяться тем, кем он не являлся. Установился определённый ритм жизни. Основную часть недели Ева проводила с Марком. Иногда они ужинали с его семьёй. А в выходные она отправлялась в деревню Тая. Все терпеливо сносили существование друг друга в жизни Евы, но предпочитали не говорить об этом.

Лето брало верх, и солнце всё чаще будило Еву по утрам. Раньше она очень радовалась каждому его лучику и стремилась проводить на открытом воздухе как можно больше времени. Теперь же эта радость казалась неполной, потому что в такие моменты рядом не было Марка. Светлокожие тадаллины плохо переносили жару и прямые солнечные лучи и предпочитали проводить время в прохладных местах, куда они не попадали.

Иногда Ева начинала чувствовать себя одиноко, ведь провести с Марком целый день наедине удавалось крайне редко. Но друзья не давали ей грустить. Ева очень любила, когда её дом был полон людей. Постепенно он менял облик. Ребята помогли ей починить всё, что требовало ремонта. Старый диван сменил новый, больших размеров. Пол украсил яркий цветастый ковёр, наподобие того, что был у Тая дома. Его подарили Еве ребята. Появился современный телевизор. А её излюбленным местом стало кресло, такое же огромное, как в доме Тая. Она сворачивалась в нём калачиком, чувствуя себя в безопасности. В основной комнате ребята даже помогли ей переклеить обои. Со своей нынешней зарплатой Ева могла позволить себе гораздо больше, чем раньше. К тому же ей теперь не нужно было платить за жильё. Дом стал более уютным и комфортным, но главное — любимым.

У Евы появилась возможность заботиться о ком-то. Она с воодушевлением занялась изучением кулинарных книг, и кухня стала использоваться по назначению гораздо чаще. Аника помогала ей советами. Холодильник постоянно был забит едой в ожидании прихода парней. Что бы она ни приготовила, всё молниеносно сметалось со стола. Когда гостями были её друзья из деревни, в доме Евы воцарялся весёлый хаос. Всё переворачивалось с ног на голову. Но это не раздражало её. Наоборот, постоянная суета и забота о близких держали Еву в тонусе. Ребята дурачились, как дети, и она вместе с ними. Музыка и смех не смолкали. Словом, в такие дни жизнь била ключом. Ева больше не могла представить свою жизнь без них, не хотела и не собиралась. Оттого, что в её доме частыми гостями были местные ребята, жители деревни перестали относиться к Еве с подозрением. Однако к Марку они относились по-прежнему недоброжелательно. Ева стала замечать, что и он не стремился приезжать в деревню, постоянно приглашая её в рестораны или в особняк Аренских.

С семьёй Марка отношения были натянутые. Она понимала, отчасти это из-за её дружбы с суолейя. Однако никто ничем не выказывал недовольства. И Ева предпочитала не касаться этой темы. Постоянная сдержанность тадаллинов в чувствах, в общении не давали Еве расслабиться. Стоило ей громко засмеяться или остро пошутить, как её непременно одаривали порицающим взглядом. Две семьи. Такие разные. Ева старалась соответствовать Аренским, вести себя подобающим образом. Но стоило ей остаться с Марком наедине, как всё это переставало иметь значение. Его любовь была как ласковый шёпот волн — нежной, взвешенной и осторожной, но от этого не менее волнительной. Ева растворилась в этой любви без остатка. Иногда ей даже становилось страшно оттого, что она теряет себя в нём.

Глава 13

Утреннее солнышко ласкало плечи Евы. Она сидела неподалёку от дома Тая на берегу реки, углубившись в чтение книги. Вдруг на пожелтевшие от времени страницы упала тень. Ева подняла голову. Перед ней стояла девочка лет шести. Её широко распахнутые глаза смотрели на Еву со страхом и в то же время с нескрываемым любопытством. Когда Ева подняла на девочку глаза, та вздрогнула и отступила на шаг, словно приведение увидела. Но Ева давно привыкла к такой реакции на неё людей из деревни. Неужели она, в самом деле, так необычно выглядит?

Ева выжидающе молчала, чтобы вновь не напугать малышку, и лишь слегка улыбнулась. Происходило молчаливое изучение друг друга. Спустя какое-то время девочка решилась подойти ближе. Она протянула крохотную ручку и коснулась волос Евы. В её глазах вспыхнул восторг. Это выглядело так забавно, что Еве захотелось засмеяться, но она подавила смех, боясь спугнуть девочку. Она протянула руку и погладила волосы малышки в ответ. Девочка заулыбалась и, хихикнув, закрыла лицо руками. Потом пальчиком указала на глаза Евы и на небо и сказала:

— Тавас[1].

— Я Ева, — она позволила себе заговорить.

Девочка молчала. В её глазах ещё читалось недоверие, но она всё же решилась присесть на траву неподалёку.

— Ну ладно, — Ева пожала плечами и вернулась к чтению книги.

Спустя минут десять девочка придвинулась ближе.

— Хочешь, почитаю вслух? — Ева повертела книжкой. Малышка кивнула.

Ева очень сомневалась, что её может заинтересовать Шарлотта Бронте и что девочка её вообще понимает. Тем не менее, малышка слушала внимательно и сосредоточенно, не сводя с неё глаз.