Наконец дверь квартиры захлопнулась за спиной. Очередная попытка устроиться на работу не увенчалась успехом. А скоро ещё хозяйке платить. Никита прошёл в комнату и уселся на кровать, наполовину стянул штаны, но так и остался сидеть, смотря в пол перед собой. Бабки за окном успокоились и стало тихо. По ушам стукал капающий звук. Парень вынырнул из раздумий, прислушался. Определённо он не затянул кран перед уходом. Натянул штаны до пояса, пошёл проверять.

— Да блядь! — Никита зашёл на кухню, на потолке красовалось огромное мокрое пятно.

Увесистые капли размочили старенький кухонный гарнитур, намокший кусок обоев отклеился и свисал почти до пола.

«Ёбаный ты мудак…» — Никита уже вытирал тряпкой пол, не хватало ещё соседей снизу затопить.

Пять минут спустя парень стоял этажом выше перед дверью. Звонка не обнаружил, и он просто тарабанил кулаком. В квартире точно кто-то был, слышно музыку и пение, что там про «Владимирский централ» и «ветер северный».

— Чё? — дверь отворилась, на Никиту уставилась злая, опухшая от запоя, рожа.

По мимо музыки из квартиры слышалось дребезжания стиральной машинки «малютка».

— Я сосед снизу, вы топите меня! — парень уставился в стеклянные глаза алкаша.

Сосед, здоровенный мужик, покачивался и соображал, что от него хотят. Наконец выдал:

— Иди на хуй… — и закрыл дверь.

Никита принялся стучать по двери сильнее. На этот раз она отворилась чуть ли не настежь. Амбал толкнул парня в грудь, что тот потерял равновесие ударился головой о стену.

— Слышь, сопляк, съебался на хуй. Ещё раз постучишь, я тебе с ноги уебу…

Дверь закрылась. Никита тёр затылок рукой. Против этого мужика ему ничего не сделать. Пожаловаться в полицию? Да они не приедут. Участковый через неделю придёт, когда уже сосед на вахту свалит.

Парень вернулся домой, принялся вытирать всё досуха и материть алкаша сверху. Частота падающих капель заметно сократилась. Видимо урод сверху всё-таки что-то там исправил.

В животе заурчало. Холодильник порадовал холодной, варёной картошкой и старой упаковкой кетчупа. Давясь скудным ужином, вспомнил, как ещё в начале первого курса начал встречаться с девушкой. Она готовила ему в общежитии пиццу на сковороде. Хорошее было время…

Кровать полуторка раздалась скрипучим приветствием. Пока Никита снимал штаны, нащупал в кармане листовку.

«Да помню, помню про тебя…» — он улёгся на кровать и смотрел на оборот бумажки:

«Запись желающих проходит с 10:00 до 11:00. Торопитесь, места ограничены. С собой иметь паспорт и любовь к играм.»

Паспорт лежал в рюкзаке, а вот любовь к играм придётся поискать. Последний раз в своей жизни Никита играл лет десять назад, а то и того больше. Поставил будильник на восемь утра. В ту же минуту уснул.

Проснуться по будильнику утром оказалось не судьба. Уже в семь часов из приоткрытого окна доносились звуки трясущихся по разбитым дорогам машин. Хотелось ещё поспать, но орущий тримером под окном коммунальщик, окончательно разбудил уже в половину восьмого.

Стандартное утро: почистить зубы, побриться одноразовым бритвенным станком Gillette, который служит верой и правдой уже не первый месяц, помыть голову в холодной воде. Горячую отключили на две недели, ежегодная профилактика системы отопления и водоснабжения. Завтракать позавчерашней варёной картошкой не хотелось. Никита встал перед зеркалом, готовился к выходу. Ещё вчера студент высшего учебного заведения, гордость села Болоткино. Сегодня обычный парень, житель рабочего района города миллионника. Никита пялился в отражение: лицо осунулось, похудело, не пробритая до конца щетина, следствие тупой бритвы. Осталось перестать мыть голову, чистить зубы и начать пить пиво по вечерам, и через пару месяцев не отличить от здешних аборигенов.

Проверил сколько осталось денег, четыреста рублей наличными, ещё рублей восемьсот лежало на карте. Выругался, вытащил сломанную банковскую карточку, вспомнил две гопарьские рожи. Чуть не забыл медицинскую маску, обязательный атрибут для поездки в центр. Без неё в любое приличное заведение не пустят, в офис или торговый центр уж тем более. Масок у Никиты три, две из них уже затасканы, стоило бы постирать. Взял с собой чистую, новою, ещё неношеную.

Добрался до остановки: грязный, разбитый навес с лавкой, рядом переполненная мусорка, бесчисленное количество окурков и плевков. Но кроме двух женщин в возрасте никого нет. Видимо, совсем недавно уехал автобус. Что ж придётся подождать минут пятнадцать-двадцать до следующего. Две женщины что-то активно обсуждали, Никита подошёл поближе.

— Тамарка — дочка моя, в столицу укатила с мужем. Говорит, Валерке там работу предложили, зарплату хорошую. Тьфу! Да кому они там нужны? А? Помаяться там немного и прибегут обратно, как миленькие. Тамарка дура, что замуж за него вышла, а Валерка её просто дурачок. В компьютерах он что-то там делает. Руками бы научился работать! Заводы стоят!

— А слышала, к нам в город хотят эти… Ну, вышки установить… Пять Джи!

Первая женщина всплеснула руками:

— Да ты что?! Вот гады, а! Через прививки не смогли, так хотят радиоволнами чипировать…